Книга Порочные бандиты для булочки, страница 19 – Бетти Алая

— А где я буду жить? — дыхание сбивается, паника снова подступает к горлу.

— Выбери себе любую комнату. Сегодня после обеда приедет наша знакомая с одеждой. Ты будешь примерять все на наших глазах, золотце.

Боже! Что же мне делать?

— А если я откажусь? — тихо, почти шепотом спрашиваю я.

— Тогда мы возвращаемся к изначальным условиям, — деловито, без тени сомнения говорит Герман, — найдем тебе работу в одном из наших клубов. Будешь там ублажать клиентов. И отрабатывать денежки… Ну что, золотце, твой ответ?

Ясно. Это ловушка. Паутина, искусно сплетенная опытным пауком-манипулятором.

Наверняка следующие испытания окажутся более изощренными и невыносимыми.

Герман, кажется, просчитал все на несколько ходов вперед. Нервно облизываю пересохшие губы, чувствуя, как взгляды бандитов прожигают меня насквозь.

— Я согласна.

Нина

— А вы? — спешу задать все возникшие вопросы, пока мозг еще способен на логику. Макар все еще держит меня, его руки тяжелые и горячие, и я, к собственному ужасу, не хочу вырываться. Герман сканирует меня своими пронзительными серо-голубыми глазами. Не понимаю… они мне оба нравятся?

Или это просто инстинктивная реакция на опасность? Стокгольмский синдром… как быстро он развивается? За день может? Хм!

В памяти всплывают обрывки лекций по клинической психологии. «Синдром заложника… Эмоциональная связь… Возникает как механизм выживания в ситуации полной зависимости от агрессора… Не является осознанным выбором… Может развиваться стремительно, в течение нескольких дней, а в условиях интенсивного психологического давления и физической близости — и того быстрее». Да уж, условия у меня самые что ни на есть «интенсивные».

— Что мы, золотце? — прищуривается Герман, прерывая мой внутренний диалог с учебником.

— Вы можете… разряжаться в течение игры? — выпаливаю я.

Мужчины переглядываются. В воздухе повисает напряженное молчание.

— Хочешь ввести новое правило? — низкое рычание Макара прямо у моего уха посылает по спине разряд тока, и вместо леденящего страха я испытываю… предательскую волну возбуждения. Точно, стокгольмский синдром!

— Это будет честно! — заявляю, пытаясь придать голосу твердости. — Я и так в весьма невыгодной ситуации.

— Твой дядька нам должен кругленькую сумму, Ниночка, — льет в уши бархатный яд Герман, — так что в невыгодной ситуации тут мы. Но раз ты хочешь усложнить себе задачу…

— Почему это себе? — таращусь на него.

— А ты представь, в каком мы будем состоянии, золотце, — бандюк делает шаг вперед, его взгляд становится томным и опасным одновременно. — С полными яйцами, злые и возбужденные. И тут ты рядышком, вся такая соблазнительная и недоступная. Я бы посмотрел, как ты кончаешь… и все бы для этого сделал.

— У тебя был шанс, — вздергиваю подбородок, обдумывая его слова. — Ты им не воспользовался.

Так, Нина, давай рассуждать логически. Конечно, это тяжело делать, когда тело еще помнит прикосновения двух горячих мужиков. Но на кону не только моя невинность, но и благополучие дяди.

— Ты бы хотела, чтобы это был я? Чтобы я довел тебя до оргазма? Ммм? — Герман подцепляет мой подбородок пальцами, вынуждая смотреть в его небесного цвета глаза, в которых сейчас бушует адское пламя.

Макар сжимает меня сильнее, его мышцы напрягаются. Разделяй и властвуй, да? Что ж, я тоже кое-что понимаю в играх.