Книга Отчим. Игрушка Бандита, страница 67 – Кэтрин Рамс

— Пойдём, Лад.

Давид берет меня за талию и выводит из кабинета, где нас ожидает Арина, которая и провожает до выхода из дома. С ней у нас получается пройти через охрану.

Только мы выходим за ворота, то оба кидаемся в объятия друг друга. Целуемся так, словно это в последний раз. Шепчем о том, что любим друг друга и это самое приятное, что со мной произошло за этот день.

Мои нервы немного сдают, и я начинаю плакать ему в грудь.

Проходит минут десять, перед тем, как я все же успокаиваюсь.

Ничего ужасного не произошло. Нам больше ничто не угрожает.

Я на это надеюсь.

— О чем вы говорили? — спрашиваю я, когда мы оказываемся в машине, и все страшное остаётся позади. — Кто придёт? Звучало это крайне угрожающе.

— Был у нас в городе один опасный тип, о котором до сих пор говорят полушепотом, — отвечает Давид, заводя мотор, трогается с места. — Камиль.

— Все равно не понимаю…

— Варшавский перешёл ему дорогу лет восемь назад, подставил его ужасно, тому пришлось уехать в Сирию на все это время. А сейчас ходят слухи, что он вернулся. Понятно, что по душу Варшавского.

Странно. Дядя Паша казался мне обычным богатеем, но никак тем, который всех мог обмануть. Он всегда был ко мне добр, я бы и не подумала, что он способен на похищение.

— Что в этом Камиле такого страшного? Он что, убийца? — предполагаю с усмешкой.

— Наёмник, если быть точнее.

Открываю в удивлении рот, потому что про убийцу я, вообще-то, пошутила!

— О, Боже… — хватаю Давида за руку, чтобы он обратил на меня внимание. — Ты думаешь, что он убьёт Арину?! Ей нужно помочь!

Она же мне помогла, значит, я должна отплатить ей тем же.

Давид же посмеивается надо мной.

— Нет, детей, женщин и стариков трогать нельзя. Не переживай, моя добрая девочка, все получат по заслугам, и я даже рад, что имел дружеские отношения с этим мужиком.

— Не думала, что есть люди опаснее тебя, — говорю как есть.

Давид на самом деле до сих пор иногда внушает страх. Иногда он бывает таким хмурым, что мне кажется, что он в любой момент может сорваться.

Меня он не тронет, но за других мне порой страшно.

— Моя ты девочка, — улыбается он и, взяв мою руку, целует ее тыльную сторону. — Есть опаснее, влиятельнее и хуже. А я почти ангел.

— Ну, да! Ты сидел в тюрьме… — хрипло говорю я. — За убийство.

Какого это? Когда на тебе висит такой тяжелый грех?

Знаю, что сложно. Давид много разговаривает во сне и очень часто произносит одно и то же имя.

Лев.

— Я очень об этом жалею, но не могу вернуть друга обратно, — произносит теперь с горечью и болью.

Когда-нибудь он расскажет мне все не отрывками, а от начала и до самого конца.

Я узнаю всю историю.

— И, что теперь дальше? — задаю я Давиду вопрос, но он оставляет его без ответа.

Давид

«И, что теперь дальше», — этот вопрос, который задала мне Лада, вертится в голове следующие несколько дней.

Я понимаю, что это ещё не конец. О, нет, мне ещё предстоит избавиться от своего главного врага, но сделать это крайне тяжело, потому что Варшавский не так прост.

По-хорошему его бы, как и меня, запереть в тюрьму, чтобы он там гнил, он совершил куда больше злодеяний, чем я сам.

Дело в том, что против него не каждый пойдёт, а мне без помощи не справиться, а надеется на то, что его завалит Камиль, который еще не известно, вернулся или нет, не стоит.