Книга Отчим. Игрушка Бандита, страница 35 – Кэтрин Рамс

— Я присяду с тобой? — спрашиваю у неё с доброжелательной улыбкой.

— Д-да, конечно, — отвечает девушка, освобождая для меня место.

В голову приходит мысль, что я не стану менять группу. С чего это я должна убегать? Это им должно быть стыдно за своё поведение, а я останусь здесь. Заведу себе новых друзей, а на них двоих даже внимания обращать не стану.

Две лекции прошли, на удивление, спокойно. Света ко мне больше не подходила, а Костя делал вид, что меня не существует, что, несомненно, меня радовало.

Настроение нормализовалось. Я думала, что мне будет куда сложнее.

Только перекусив в столовой, мой телефон оживает, и я не могу сдержать тяжёлый вздох, когда вижу, кому именно я понадобилась.

— Да, мам, — все же решаю ответить, хотя первая мысль, которая возникла в голове, гласила, чтобы я отключила телефон и пошла дальше спокойно заниматься.

Она никогда не звонит просто так или для того чтобы спросить, как у меня дела.

— Забери Саву со школы, я не в городе, — выдает она вполне ожидаемую вещь.

Снова куда-то свалила без предупреждения.

Ну, что с ней не так?! Это она должна о нас заботиться, а не приносить в нашу жизнь проблемы.

— Мы же договаривались. У меня занятия до позднего вечера.

Я итак пропустила целую неделю. За это меня никто по голове здесь не погладит, преподаватели достаточно жёсткие, им все равно на то, что я лежала дома с температурой и плевать им на справку. Прогулы нужно отрабатывать.

— Ничего страшного, пропустишь, все равно все за тебя оплачено, ты в любом случае закончишь. Забери своего брата, классная руководительница сообщила, что он снова подрался.

Уже? Я же оставила его три часа назад! Я же с ней разговаривала! Ну, что за бессердечная женщина.

— Боже. Не подрался, а его избили! — срываюсь я. — Скажи, тебе вообще на него все равно?

Прислоняюсь лбом к столу, ощущая огромную дыру в груди. Мне так обидно. За Саву, за себя, за то, что, имея здоровую маму, ей на нас плевать.

Ладно я, у меня была бабушка, которая хоть и была строга, но она все же меня оберегала. А вот брат живет без материнской любви. Он закрывается в себе из-за неё! Поэтому над ним и издеваются.

— Как ты смеешь такое мне говорить? — кричит она мне в трубку. — Не забывай, кто вас кормит, одевает и обучает!

Что я вообще хочу от этой женщины, она не исправима. Значит, нужно заходить с другой стороны, потому что одна за всем я проследить не в силах.

— Отцу Савы, как я понимаю, тоже все равно?

Не понимаю, почему за целую неделю он не пообщался со своим родным сыном! Это же его наследник, его кровь. Ничего не понимаю.

— Ты все думаешь, что все вокруг против вас двоих, перестань строить из себя жертву.

Начинаю дышать чаще, чтобы успокоить свои нервы.

Бесполезно бороться.

— Я тебя поняла. Брата я заберу.

— Вот и молодец, а я буду ближе к ночи.

Неудивительно. Лучше, чтобы она вообще перестала приходить.

Не дожидаюсь, пока она бросит трубку, я выдыхаю:

— Кукушка.

Плевать, если она могла это услышать, мне это уже начинает надоедать. Ее безразличие, ее желание, чтобы все от неё отстали.

Зачем тогда вообще она рожала детей?

Вместо того чтобы идти дальше на лекции, я еду забирать брата, за которого сильно переживаю.

Я не смогу сама решить проблему, я не его опекун. Я даже не смогу перевести его в другой класс, потому что это должны сделать родители, а мама не видит в том, что его лупят, никакой проблемы. Я всего лишь сестра.