Книга Девочка-яд, страница 60 – Даша Коэн

Все прошло. Когда-нибудь все покроется тленом. Когда-нибудь…

Входим в просторный холл института, раздеваемся и сдаем куртки в гардероб, а потом киваем друг другу и разбредаемся каждый по своим аудиториям.

Время течет преступно медленно. Пара словно резиновая, а потом еще одна точно такая же. На большой перемене молчим, тупо и безэмоционально вкидывая в себя пищу.

— Без Аньки скучно, – бормочет Евсеев.

— Угу, – согласно киваю я и осторожно потягиваю горячий чай. Думаю о том, что надо было бы взять себе кофе, но тут же прогоняю эту мысль. Что-то я в последнее время не люблю этот напиток, у него привкус прошлого, наполненного враньем и запахом кедра и пачули.

Еще две пары перетерпеть и домой, а там можно спрятаться под подушкой и представить, что все, что произошло – это не за правду.

Последний час тянется особо долго. Лекция, какая-то до жути нудная. И я в который раз изменила своей привычке и уселась не на первый ряд, а на последний. Тут мне как-то легче дышится, не так спирает грудь от всей этой дождливой осенней тоски.

Но не сегодня.

Верещагин начал встречаться с Пуговкиной и теперь они активно обмениваются слюной в любое удобное для них время. Так и сейчас. Пока лектор что-то разжевывает и активно пишет на доске, эти двое предаются безудержной страсти на ряд ниже и наискосок от меня. Раньше я бы только брезгливо скривилась и отвернулась бы, но сейчас…

Не знаю.

Я, будто бы пребывая в трансе, зависаю на разглядывании этих двоих. На том, как рука Верещагина сжала и потянула светлые пряди на затылке Пуговкиной, как она выгнулась в его сторону, и, кажется, тихо застонала. Я вижу, как другая рука парня скользнула змеей под кофточку девушки, хозяйничая там и делая, совершенно точно, бесстыдные вещи.

Как и Он когда-то делал это со мной.

Поясницу тут же окатило кипятком, а щеки залило жаром стыда. Отвернулась. Досадливо зажмурилась, чувствуя, как заметалось сердце в груди.

Стыдно.

Зачем позволила? Теперь жалею.

«Слава Богу, что я, в отличие от тебя, папа, не замарался».

Кто еще тут замарался?

Снова кидаю взгляд на парочку влюбленных. Не знаю почему это делаю, просто глаза смотрят, а мозг анализирует информацию. Теперь Пуговкина сидит немного в пол оборота, и я отчетливо вижу ее лицо. Она наслаждается, тем, как Верещагин целует ее в шею и всю тискает в своих руках.

Наслаждалась ли я, когда была с Ним? Да? Нет? Ведь, надо отдать Ему должное – он мастерски знал, что и как делать. Пожевала губу и снова отвернулась. Фыркнула.

Если уж и наслаждалась, то уж точно не самим процессом и уж явно не тем, что это был Он. Нет, нет, и еще раз нет! Я смогла хоть немного утереть ему нос – только в этом и есть мое наслаждение.

Ненавижу! И сама будто бы тону в этой ненависти…

POV Ярослава

Еще один серый, обезличенный день проходит сквозь меня и оседает огромными хлопьями пепла на внутренности, укрывает их своеобразным одеялом. Мне бы в спячку, как медведю, чтобы потом, весной проснуться. А сейчас я сама ходячая осень во плоти. Еще и Львов опять со своими тупыми подкатами выводит мою и так расшатанную хандрой психику в состояние натянутой струны.

Игорь Львов – это первая зазнайка нашего потока. Он почти такой же самовлюбленный осел, как и Аверин. Только вот, если у моего сводного брата на руках был абсолютный фуллхаус – деньги, внешность, рост, фигура, то этот экземпляр мог похвастаться только первым и, пожалуй, последним. Нет, он не был уродом, но слово «обычный» подходило к нему как нельзя лучше. Обычный среднестатистический мажор.