Книга Девочка-мечта, страница 75 – Даша Коэн

Но чувствовала себя тогда неимоверно гордой, потому что смогла дать отпор, вопреки своим желаниям и чувствам. Пусть вон с Олей и Таней играется, а меня оставит в покое. Тоже мне, Казанова местного розлива нашелся.

И он игрался. От души так. С чувством и смаком!

— Ты представляешь! Стас мне помог платье для выпускного выбрать. Говорит, что красное мне невероятно идет. А еще ему понравилась моя новая прическа. Круто да? Он прямо вообще прибалдел, – наматывала на палец искусственную гидроперидную прядь Оля и щебетала как одержимая.

И мне показалось, что я ее возненавидела в тот момент. Люто!

А потом случилась библиотека и я окончательно и бесповоротно поняла, что втрескалась в Стаса Гордеева. Что мне совершенно плевать на Оль, на Тань и на свою гордость, когда его руки обнимают меня, а пальцы касаются кромки нижнего белья под юбкой. И губы так чертовски рядом. И тело объято огнем. А сердце, глупое сердце, истерически мечется в груди и умоляет меня не сопротивляться. Дышать им! Жить им! Полностью раствориться в нем!

Вот только пришлось спуститься с небес на землю. Сначала Седых пристал ко мне с нравоучениями.

— Вчера новенький нищеброд писанулся, что поимеет тебя на Осеннем балу. М-м, как тебе информация? Воспринимаешь адекватно?

— Я тебе не верю, – кинулась было я защищать Стаса, но тут же осеклась, когда друзья Димы подтвердили его слова.

— Арин, он так сказал. Слово пацана, – кивнул Тимашов.

— Подтверждаю, – поджал губы Шумов.

И это был первый гвоздь в крышку моего гроба. Второй забила Оля, которую самозабвенно целовал на школьном крыльце Гордеев. И третий – решающий, случился уже на Осеннем балу.

— Ну чего ты вся такая дерганная? – спрашивает Димка, – Так нравится он тебе?

— Не знаю, – смущенно отвожу я глаза.

— Ну хочешь поставим его на место? Ты со мной будто бы. М-м, что скажешь? Пусть Ряба с этим индюком зажигает, а ты будь выше.

— Дима, – осекла я его.

— Чё Дима? Пошли танцевать! Все будет путем.

— Ну, ладно. Пошли, – кивнула нерешительно я.

И были танцы. И взгляд Гордеева, что прошил меня насквозь, когда руки Седых слишком настойчиво блуждали по моему телу. Вот только эффекта я добилась совсем обратного. Он поманил Олю. И та, как послушная марионетка, последовала за ним.

И я тоже.

Пока не увидела их в темноте пустого кабинета. Рябова на столе и ее платье неприлично задрано почти до пупа, ноги раздвинуты в сторону и между ними стоит он – мальчик, которому я подарила свое сердце.

С Осеннего бала я тогда сразу же уехала, а потом все выходные прорыдала в подушку.

Глупая. Влюбленная. Обманутая.

POV Арина

Горько усмехнулась и покачала головой, жалея о своей глупости и недальновидности. Но кто же обладает мудростью в жалкие семнадцать лет? Вот и у меня этого качества было настолько мало, что и говорить не приходилось.

Встала с пола, прихватила бокал, бутылку, письмо и еще папку выпускного школьного альбома. Там было его фото. В моих мыслях Гордеев был всегда, но иногда до боли хотелось посмотреть на его лицо вот так, как будто он не привиделся мне в страшном сне, а был со мной наяву.

Стас – мальчик, который дважды разбил мне сердце. Первый раз оно лишь треснуло, а во второй разлетелось на мелкие осколки, которые я клеила последние пять лет. Получилась какая-то кривая абракадабра, которая, то и дело, ныла, скрипела и сочилась кровью, а порой и вопила в голос от боли и от пережитых ранений.