Книга Девочка-мечта, страница 71 – Даша Коэн

Лживый, да! Но…нужен! Он спасал меня долгие пять лет.

Беру бокал и бутылку и почти бегу в прихожую, где одиноко стоят два чемодана. Торопливо расстегиваю один, а потом быстро нахожу то, что мне нужно. И прижимаю к груди, облегченно приваливаясь к стене.

Я знаю здесь наизусть каждое слово. Каждую рифму. Каждый знак препинания. И его почерк я тоже, черт возьми, узнаю из тысячи. Вот так. Но, несмотря на все это, я в, казалось бы, миллионный раз разворачиваю уже потрепанный лист бумаги и вглядываюсь в строчки, когда-то написанные им для меня.

Глупо? Я знаю! Но не торопитесь меня судить.

Ведь мне уже и неважно по какой причине он их писал когда-то. Главное они есть. Со мной они и останутся, чтобы не случилось. Чтобы я опять не сделала, где бы повернула не туда. Они мои.

И воспоминания все-таки накрывают меня своим пепельным, затхлым одеялом. Но я больше не сопротивляюсь. И вот уже, как будто это было еще вчера, я вижу перед глазами мальчишку с глазами цвета бесконечности. Никто, никогда, ни до, ни после не смотрел на меня так как Он. И вы не представляете, каково это – подпасть под такой очевидный интерес, понадеяться, а потом одним махом провалиться в разочарование. Да, но так оно и было.

А что бы чувствовали вы, если бы самый симпатичный парень, которого вы когда-либо видели вдруг заинтересовался вами, а потом…и вашей лучшей подругой? Дерьмовый расклад, правда? Но так и случилось. Не успела я примерить на себя роль той, кем так откровенно восхитились, как Оля тут же прошептала мне на ухо:

— Странный парень, Аришка, то тебя взглядом облизывает, то теперь мне подмигивает.

— Серьезно? – задохнулась я и недоверчиво уставилась на нее.

— А я когда-то тебе врала? – хохотнула подруга и я тут же завяла.

Это был конец десятого класса. Олимпиада по математике. Весна и мне шестнадцать – самое время влюбляться по уши. И да, тогда я боялась сама себя и тех первых, робких чувств, что так неожиданно и стремительно пробудились во мне. Но, ко всему, еще я отчаянно боялась, что со мной просто поиграют как с дешевой пластмассовой куклой, поломают и выбросят на помойку. Я уже это проходила и не просто с посторонним человеком, а с самым родным в мире. Да, добавки мне не хотелось. Однозначно.

Потому от настырного мальчика я и хотела держаться как можно дальше. Вот только не получалось. Ведь запретный плод, как известно, сладок. Да и он все время был рядом, и я чувствовала его взгляд. Но и не я одна. И снова дорогая подруга, и ее слова, что почему-то уже тогда причиняли мне боль.

— Уселся позади нас, Аришка, – докладывала она мне в темноте актового зала.

— М-м-м…

— На тебя больше не смотрит. Видимо ты его отпугнула. Теперь мне улыбается и машет, – и довольно растянула губы в улыбке.

— Угу…

— Тебе он вообще как? – и снова за мою спину посмотрела.

— Да не знаю, – прикусила я губу, хотя понимала, что парень мне понравился. Очень!

Знаете, про таких парней, кроме как «вау» ничего и не скажешь больше. Ну, обычно ботаники и зубрилки выглядят как? Да никак! А этот…Высокий, жилистый, поджарый. И смотреть на него хотелось, понимаете?

— А по мне так ничего такой, сосный, – и язык Оли многозначительно облизнул нижнюю губу, – жаль только, что босяк.

Я же на эти ее слова ничего не ответила, только по инерции кивнула. Наша семья, в отличие от Рябовых, не была богачами в десятом поколении, а бабуля моя до самой своей смерти преданно и самозабвенно обитала в небольшом сибирском городке и на все уговоры отца переехать в столицу и жить как «белый человек» отвечала категорическим отказом.