Книга Девочка-мечта, страница 149 – Даша Коэн

Где-то там остался Он.

Красивый до боли, любимый как никто и никогда. И жестокий!

Господи! Ну зачем я его встретила? Зачем вернулась, дура набитая, и снова как в омут с головой? Зачем, наивная, наслушалась советов Магнара и пошла на поводу у его домыслов?

Пусть бы и дальше считал меня холодной, расчётливой сукой. И гордость была бы еще жива, а теперь я лишь одна из бесконечного списка его побед. Галочка! Использовал и выкинул за ненадобностью, очевидно, опасаясь, что я, как тупая влюбленная кукла, буду бегать за ним и выпрашивать добавки с щенячьим восторгом в глазах.

Не буду.

И никогда не позволю себе забыть то чувство беспомощности и испепеляющей боли, когда он просто ушел. Бросил меня использованную. И ни слова не сказал, будто бы я не женщина, а кусок бездушного пластика.

Да только я все чувствую!

Агония нон-стоп…

Самолет сел ранним утром. На улице льет как из ведра. Видимо, погода полностью со мной солидарна. Но на душе становится еще муторнее. До такой степени, что хочется лечь и сдохнуть, а дальше хоть трава не расти. Правда, вопреки всему, я заставляю себя вызвать такси, а потом и поехать по нужному адресу. Туда, где раньше бабушка встречала меня ажурными блинчиками и вареньем из крыжовника.

Где пахло домом и счастьем.

Сейчас же здесь гуляют лишь призраки прошлого, и мебель накрыта белыми простынями. Вот так бы и мне укрыться от своих, выворачивающих сознание, воспоминаний. Да только в жизни так просто не бывает.

Нужно заставлять себя, каждый день подталкивать, пинать, если понадобиться, чтобы выползти из этого тухлого болота под именем «неразделенная любовь». И днем мне казалось, что я неплохо справляюсь и вспоминаю Гордеева не так уж и часто, всего лишь пару десятков раз в час. А потом наступала ночь и воспоминания, как ядовитые пчелы жалили меня до тех пор, пока я не срывала голос от жалобного плача.

Долбанный день сурка.

Найденная на скорую руку работа тоже не приносила удовольствия. Безжизненный робот, набор программ и не более – вот она новая я. Еще и отец узнал мой тюменский номер и решил донести до меня какой я безответственный у него ребенок.

— Это что еще за выкрутасы, Арина? Почему не предупредила, что уезжаешь?

— Потому что не захотела, – честно выдала я.

— Кто обидел? – почти зарычал в трубку, а я грустно улыбнулась.

— Пап, мне пора идти, – оставила я его без ответа.

— Я прилечу сегодня вечером. Поговорим, – не вопрос, простая констатация фактов.

— Я тебе буду не рада, – без обиняков доложила я.

— Ну так же нельзя, дочка, – почти нежно произнес он и у меня тут же жалобно задрожал подбородок.

Ах, если бы он хоть однажды был мне опорой. Может быть тогда я не наделала столько ошибок. Не выросла такой махровой идиоткой. И нет, я его ни в чем не обвиняла, просто я так устала быть одной. А теперь что я ему скажу? Мы абсолютно чужие люди и говорить уже не о чем. Совершенно…

— Спасибо за заботу, папа. И пока.

— Арина, – но я отбила звонок, а потом снова проплакала несколько часов, мечтая всего о капельке любви к себе, но не такой, где я удобная или такая, какой меня хотели бы видеть окружающие. Нет!

Я хотела, чтобы меня полюбили безусловно, со всеми моими недостатками. Вопреки всему.

Глупые мечты. Знаю. Но мечтать же невредно.

Так я и жила, а скорее существовала в этом мире. Утром – бассейн. Днем нелюбимая работа. Вечером йога. Ночью – слезы. И все по кругу. Были и развлечения – попала в аварию. Сама виновата, засмотрелась на парня, который со спины до одури был похож на Гордеева.