Книга Девочка-мечта, страница 125 – Даша Коэн

И я выйду за дверь, и спущусь на этаж парковки, подойду к своей машине, сяду в нее и заведу мотор. А потом я отправлюсь в башню «Империя», где мне предстоит сделать свой последний, решающий ход. И не стоит обращать внимание на то, что сердце в груди жалобно скулит и просит пощады.

Ничего, я взрослая девочка и со всем справлюсь сама. Больно? Ну, так, а кому сейчас легко?

В офис вхожу с высоко поднятой головой. Опоздала ужасно, но это, на общем плане моих бед, уже не столь важно.

Тут и там слышу в свою сторону бодрое:

— Доброе утро, Арина Александровна.

Доброе утро? Ну…так-то, конечно, не поспоришь. Вот только до ужаса хочется застрелиться или сигануть в окно, чтобы больше не корчить из себя пуленепробиваемую идеальную стерву.

Я не такая, слышите!

Мне хреново! Меня хладнокровно убили, выжгли изнутри все живое, все, что билось и пульсировало. А теперь? Я теперь я просто кукла – ручки, ножки, голова. Сраная марионетка на потеху публики.

Да, я не разбилась, но совершенно пустая. И доброго в моей грешной жизни ничего нет, даже утро и то у меня безобразно серое.

Вхожу в собственную приемную, холодно киваю Миле, а дальше следую в свой кабинет. Затем быстро и не анализируя свои действия, оглядываю помещение, понимая, что ничего родного здесь нет. Не прикипела. Слава Богу!

Беру лист бумаги и торопливо, стараясь не передумать, вывожу на бумаге каллиграфическим почерком слово за словом. Усмехаюсь! Черт, даже почерк идеальный – мечта. Красивая, вылизанная оболочка, за которой ничего нет.

Все, как и прежде – пустышка. И поступки у меня получаются такими же – кто-то бы закатил глаза и фыркнул. Опростоволосилась? Да, но зато в моей жизни больше не осталось вопросов. Я теперь точно знаю, кто я для Гордеева – жалкая подстилка на одну ночь, но не более.

Смахиваю предательскую слезинку, затем ставлю подпись, встаю и целенаправленно вышагиваю к кабинету начальника.

Называть его по имени слишком больно.

Ах, я настоящий специалист по части боли. Знаю все грани ее и оттенки. Испытала на себе.

Вот только…все, да не все!

Открываю его кабинет без стука и разрешения. Просто открываю и все, а потом на секунду замираю, словно громом пораженная.

Звонка я от него весь вчерашний день ждала, сообщения? Да, три ха-ха!!!

Гордеев сидит в кресле и улыбается, глядя в экран своего монитора, а Таня Сажина, стоит, склонившись, над ним и весело смеется, разглядывая что-то в мониторе.

Идиллия, черт возьми. Изящная статуэточка и Он – герой любовник восьмидесятого уровня.

— Извините, – произношу я отрешенно и делаю шаг назад, – попозже зайду.

Их взгляды успевают задеть меня только по касательной, но мне уже плевать на это. Я позорно сбегаю с поля боя. Потому что мне плохо, потому что я задыхаюсь. Потому что в сотый раз за последние сорок восемь часов мне хочется сдохнуть.

Вот только нельзя, ведь я сама себе внушила, что сильная, смелая и не разбилась. Нет, нет, это просто трещины, уродливые и кривые, но это не значит, что на мне стоит ставить крест.

Лифт, этаж выше, приемная отца. Короткий вопросительный взгляд на секретаря, и я вхожу в просторный кабинет своего родителя. Смотрит пристально, будто бы сканирует туда-сюда своими лазерами глаз, но я только выше задираю нос, а потом показательно растягиваю губы в пластилиновой улыбке.