Книга Любовница. По осколкам чувств, страница 92 – Даша Коэн

— Ужасные! – выдаю я, силясь не разрыдаться, – Просто катастрофические!

— Свят-свят…

— Я не знаю, что делать? Я…, – задохнулась, согнулась в три погибели прямо посреди улицы и только смогла, что открывать рот, словно глупая рыбина, выброшенная на берег приливной волной.

— Так, погоди! Тпру! Ты где сейчас?

— На Пресне. Москва-Сити, – выдавливаю из себя сдавленно, всхлипывая и вытирая с щеки предательскую слезинку.

— Так, сейчас же садись на «Фильку» и по прямой дуй до Смоленской, а там уж мы тебя встретим прямо на выходе с Гелей. Поняла?

— Да, – ответила я уже трубке, в которой звучали короткие гудки.

А затем словно сомнамбула потопала к нужному входу в метро, там прошла турникеты и вошла в вагон. Спустя пару минут поняла, что еду в противоположную нужной мне сторону и еще больше пришла в уныние. Ну вот что я за человек бестолковый? Все у меня через непотребное место получается. Через три дня мне исполнится двадцать три года, а я до сих пор, что дите малое – всем верю и жду от этой жизни чудес.

Стыдобище!

Пересела и обратно поехала, впечатываясь взглядом в пару напротив. Совсем молоденькие студенты и столько в них нежности. И искренности! Девушка, очевидно, стесняется, взгляд отводит и старается спрятать счастливую улыбку, но она рвется с ее губ неудержимо. А парень, неотрывно на нее глядит, словно на произведение искусства и перебирает ее пальцы нежно и трепетно.

Это она! Любовь! Такая, о которой мечтает каждая девчонка. И я в том числе. Но вот, посмотрите, у меня за спиной отношения, длинною в жизнь и короткий роман с женатиком, а я даже сотой части не получила того, что есть у этой счастливицы.

На меня никогда и никто так не смотрел. И да, я завидовала. А кто бы нет? Ведь никому не захочется быть ширмой для прикрытия или любовницей для утоления низменных потребностей.

Вот и что во мне не так?

Эх…

В таких невеселых думах и прошла поездка до нужной станции, а там уж я бегом на выход, чтобы уже минут через пять упасть в объятия двух престарелых матрон.

Подбородок тут же задрожал, выдавая всю гамму моего расстройства. Вот только раскиснуть прямо посреди улицы мне никто не дал.

— Держи лицо, Лерочка. Сейчас домой придем и порыдаешь как следует.

Пришлось крепиться, хотя сердце за ребрами исполняло что-то в крайне степени странное. То заходилось рваным ритмом, то словно впадало в спячку, безвольно замолкая, совершенно не понимая, как реагировать на эту встречу с прошлым, с которым я уже давным-давно распрощалась. И по коже все бродят микротоки, будто бы я не в кабинете врага побывала, а из трансформаторной будки вылезла, потрепанная сильнейшим зарядом.

— Так, вот и дом мой, Лерочка. Сейчас подымимся, я тебе чай на травках приготовлю, и мы наконец поговорим.

— Угу, – кивала я, пребывая в крайней степени отупения, совершенно не понимая кто именно из двух сестер со мной говорит.

Адреналиновый шок отступил и на смену ему пришла апатия и безысходность. Я в западне. И выхода нет. Хоть ищи, хоть не ищи, все одно.

Так и телепалась за старушками, будто безжизненный мешок с костями, пока мы поднимались на третий этаж многоквартирного дома в стиле сталинского ампира. Добрались до квартиры, и я вяло обвела жилище глазами, пока меня буквально тащили до кухни. Все по стандарту и будто бы в прошлое попала – высоченные потолки, советская мебель в идеальном состоянии, паркет под ногами, на стенах лепнина.