Книга Любовница. По осколкам чувств, страница 249 – Даша Коэн

Монотонно. Бесцветно. Но жить. И плевать на то, что эта жизнь походила теперь на безрадостное существование. Я верила, что справлюсь. Однажды…

Три недели прошло. Двадцать один день. Пятьсот четыре часа без Него. Устойчивая ремиссия к яду любви уже маячила на горизонте. Я почти ухватила её за хвост. Почти научилась дышать полными лёгкими, а не жалобно хрипеть, задыхаясь от безнадёги.

А потом голос Данилы Шахова снова ворвался в мой разрушенный до основания мир. Ворвался и ещё раз меня убил. Честно? Я до сих пор не понимаю, зачем он приезжал. Сказать, что не может развестись? Ну так я не дура, поняла уже. Или он действительно рассчитывал на то, что я настолько помешалась от тоски, что кинусь ему в ноги и стану целовать его начищенные до блеска ботинки, в слепой надежде, что мы снова будем вместе?

Наверное, да. А зачем ещё он тогда говорил мне, что скучает, что не может забыть, что хочет будущего со мной. Видимо, женщины в его мире клюют на эту псевдоромантическую ахинею, а затем слепо идут за ним в рабство, пока он не наиграется и не пресытится ими. Верят, глупые, что однажды, он выберет её, и избранная хапнет толику пресловутого женского счастья, где есть настоящая семья, ребёнок, рождённый в браке, совместный отдых — всё как у всех.

А дальше? Очередной пинок под зад.

И только тогда, пережив ещё одну маленькую смерть, винтики в голове становятся на свои места и приходит осознание, что лучше быть одной, чем вместе вот с таким вот «мужчиной», для которого деньги важнее людей.

Ну так вот — я не такая. И менять свою гордость на жалкие подачки не собираюсь.

Точка!

— Уходите, а то милицию вызову! — кричит Мария Марковна надоедливому курьеру через дверь и только тогда наступает блаженная тишина.

Но это ненадолго. И мы обе прекрасно это понимаем. Наступит завтра — и очередной букет будут пытаться всучить мне под благовидным предлогом извиниться.

В задницу его извинения! Мне они не нужны. Ни тогда, когда он осознанно жёг мой дом, не оставляя мне выбора. Ни тогда, когда врал мне, что вот-вот разведётся. Ни тогда, когда он месяц назад навалил мне в душу тонну отборного дерьма.

На хрен Шахова!

— Опять ты ничего не кушаешь? — проходит на кухню Мария Марковна и с жалостью смотрит на меня.

— Я не голодна, — и дальше безбожно вру, — после работы зашли в кафе с коллегами и перекусили.

— Ой, и не стыдно тебе мне зубы заговаривать?

Не стыдно. Я и еда — в последнее время вещи трудно совместимые.

— Мария Марковна, вы сядьте, пожалуйста. Мне вам нужно сказать кое-что важное.

— Да уж видела я твои собранные сумки, — обиженно поджимает губы старушка.

— Спасибо вам за всё! — накрываю я её морщинистые руки и с благодарностью заглядываю в голубые, полные грусти, глаза.

— Из-за него съезжаешь? — кивает на дверь, имея в виду атаки Шахова своими цветочными подношениями.

— И да, и нет. Но мне, правда, пора пробовать жить самостоятельно. Я сняла квартиру. Это маленькая студия всего в пяти станциях отсюда. Светлая, чистая, на двадцать пятом этаже, с видом на огромный парк.

— В гости хоть позовёшь? — почти хнычет старушка.

— Обязательно, — киваю я и на этом снова закрываю тему, только внутри себя позволяя бесконечно вариться в адовом котле. Визжать. Покрываться изнутри волдырями от ожогов крутого кипятка. Но верить, что однажды всё отболит, заживёт и отвалится, напоминая о себе лишь шрамами на сердце.