Книга Любовница. По осколкам чувств, страница 159 – Даша Коэн

— Ты — моя… поняла? — ничего не отвечает, только тихонько скулит и царапает беспомощно ноготками обивку дивана, закатывая глаза оттого, что я её с каждым размашистым толчком скидываю в про́пасть блаженства. — Поняла меня?

— Д… да, — стонет на выдохе, наконец-то кончая, и я так хочу последовать за ней.

Но выбираю продолжать эту невозможно прекрасную пытку. Вертеть Леру на этом диване во всевозможных позах, пока она обессиленная, с хриплым дыханием и сбитым шёпотом не попросит меня о пощаде. Только тогда я позволяю себе убрать ногу с тормоза и на всей скорости, с заносом и в клубах дыма влететь в свой персональный рай, выдыхая на последнем вздохе лишь одно:

— Лера…

Но, прежде чем потерять сознание от сладкой агонии, успеваю сгрести в охапку усталую и разомлевшую девчонку, уткнуться носом в её шелковистые волосы, пахнущие счастьем, и отъехать. Но уже спустя некоторое время вздрагиваю от непонятной тревоги, стиснувшей мои внутренности своей когтистой лапой, и недовольно веду непонимающим взглядом по квартире, наконец осознавая, что Леры в моих руках больше нет.

Мерзкий страх заливает всё существо, и я срываюсь с места, не обращая внимания на то, что от усталости просто не разбираю дороги. Краем уха слышу шум в ванной и ломлюсь туда. Благо не заперто, иначе я бы тупо вынес дверь к чёртовой бабушке.

Залетаю в пропаренное помещение и облегчённо выдыхаю. Лера в душевой. Голенькая.

Ну как устоять? Никак. Да и зачем?

Иду к ней, игнорируя тихий, испуганный вскрик и сразу же затыка́ю её рот жадным поцелуем.

— Не делай больше так, — суматошно прохожусь руками по скользкому от мыла телу и потихоньку расслабляюсь.

— Как? — трётся щекой о мою щетину.

— Не бросай меня…

Бурчит что-то недоверчиво, но ластится ко мне нежной кошечкой. Ей нравится чувствовать эту власть. Такая девочка-девочка. И верит на слово нехорошему дядьке. Глупышка моя. Ведёт руками по спине, чуть царапая ноготками. Растягивает губы в чувственной улыбке, когда видит, что я от кайфа отъезжаю. Чертовски приятно и хочется, чтобы она делала это вечно.

Ага, чтобы затрогала меня полностью.

Член от вида её влажной плоти и таких кайфовых манипуляций давно колом. Упирается ей в живот, красноречиво показывая, что не против ещё раз опустошить мои и так уже опустошённые резервы. Я устал в хламину, но её хотеть не перестану, наверное, даже если буду при смерти.

— Дань, — жмурится она, когда я нагло начинаю растирать её клитор и разбухшие складочки, — у меня завтра там будет всё болеть.

— Не будет, обещаю, — прикусываю сосочек и урчу от наслаждения.

— Лживый, наглый котяра, — охает, но послушно выгибается, когда я разворачиваю её спиной к себе, заставляя упереться руками в мокрый кафель душевой.

А я же поспешно толкаюсь в неё, сразу и безвозвратно сходя с ума, а про себя думаю, что она даже не представляет, насколько права в последнем своём утверждении.

Всего на секунду мне становится тошно оттого, что приходится украшать её симпатичные ушки лапшой, но уже через секунду я забываю об этом.

Я в ней. И пусть весь мир подождёт…

Данил

Спустя миллиарды искрящихся мгновений, наполненных пошлыми звуками наших соединяющихся тел, выбираемся из душа. Я от пережитого оргазма еле хожу, но Леру, закутанную в махровое полотенце, всё равно беру на руки, закидывая её бёдра себе на поясницу, и несу в кухню.