Книга Без памяти твоя, страница 39 – Диана Ставрогина

Секунда превращается в наполненную ожиданием, притяжением и нерешительностью вечность. Нависающий надо мной Влад не отстраняется, но и не склоняется ближе. Между нами лишь сантиметр пространства и еще не сделанный выбор.

Я хочу… Хочу, чтобы этот поцелуй случился. Все мое существо вибрирует желанием близости.

Под ладонями Влада пульсирует моя голая кожа — на спине и на лодыжке. Внутренней стороной бедра я, кажется, касаюсь не только его ноги — осознание, от которого кружится голова и пересыхает горло.

На его лице эмоции сменяют друг друга: смятение, желание, мука, — сейчас ему не скрыть от меня ни одной. Я вижу, как за долю секунды Влад проигрывает самому себе в бессмысленном сражении.

Его губы обрушиваются на мои. С непоколебимой определенностью, столь отличной от сдерживающего его только что сомнения. С подчиняющей силой. И ненасытным отчаянием.

Мои губы раскрываются от удивленно-шокированного вдоха. Мне не доводилось переживать ничего подобного. Или я попросту об этого не помню.

«Так мужчина целует женщину, когда любит?», — проносится в моем сознании вопрос, прежде чем способность рассуждать окончательно меня покидает, оставляя в иррациональном плену эмоций и ощущений.

Не разрывая поцелуя, Влад медленно отклоняется назад вместе со мной в его руках. Наши тела сопряжены — там, где физически возможен контакт, нет ни миллиметра свободного пространства. Поцелуй становится глубже, смелее, неистовее. Вдоль позвоночника проносится волна дрожи, — я рухнула бы на колени, не держи меня Влад.

Его ладонь скользит по моей ноге вверх — от лодыжки к бедру, из моего горла вырывается приглушенный стон. В жадных движениях его губ появляется лихорадочность, как и в моих: очнуться сейчас от накрывшего нас безумия будет все равно, что на полной скорости врезаться в твердую землю после свободного падения в пропасть.

Впервые за долгое время я чувствую себя счастливой. Цельной личностью без черной дыры беспамятства в мозге. С кристально ясными желаниями и эмоциями вместо запутанного клубка неопределенности в голове и сердце.

Чей-то громкий, поощряющий свист врезается в скроенный из звуков нашего дыхания защитный купол. Вздрогнув, на мгновение мы оба застываем, будто застигнутые врасплох преступники. Я прихожу в себя первой и с неловкой медлительностью отстраняюсь, сопротивляясь затянувшейся неподвижности Влада.

Растерянно дернув головой, он выпускает меня из своих объятий, предварительно убедившись, что я твердо стою на ногах. Я не могу побороть глупую улыбку и задавить стремящийся наружу тихий смешок.

— К-хм.

— Угу, — вторю я, по-детски не осмеливаясь посмотреть Владу прямо в глаза.

— Все хорошо? — спрашивает он вдруг.

От него вновь веет столь знакомым мне напряжением. Сдержанностью и сосредоточенностью. Словно он готовится к бою, о котором мне ничего неизвестно.

— Конечно. — Я устремляю к Владу недоумевающий взгляд и встречаюсь с его — пристальным и хмурым.

Мое внимание будто причиняет ему дискомфорт. С тяжелым вздохом он приглаживает растрепавшиеся волосы рукой и в несвойственной ему нерешительной манере произносит:

— Если я позволил себе лишнего, скажи мне. — На его лицо наползает мрачная тень сожаления. — Ты все еще ничего не помнишь. Ты не обяз…

— Нет! — перебиваю я и, не отдавая себе отчета, хватаю Влада за руку. — Нет, все было хорошо. Замечательно. Ничего лишнего, я тебя уверяю. Если бы меня что-то не устраивало, я бы об этом сообщила.