Книга Вторая жена. Ты что-то попутал, милый!, страница 67 – Ксюша Иванова

Вот поэтому у меня и нет детей. Видимо, Бог видит, насколько выше ребенка я ставлю себя саму и... получается, мужика и не дает мне малыша. Чтобы не мучился с такой отвратительной матерью.

Мало того, что я никаких прав не имею что-то там требовать от Ветрова, как от мужчины, так я еще и никаких прав не имею требовать у него что-то по работе - он всё сделал так, как и должно быть, как правильно, в рамках должностных инструкций!

— Я по Малышкину ничего никому не приказывал! Но если уж кто-то в твоем, кстати, отделе пошевелился и провел соответствующую работу, то разве это плохо?

— Плохо! Конечно, плохо! Там же по показаниям отчима следует, что поджог был умышленным. Юрьев в этом поджоге пострадал! Ребенку вот-вот шесть лет исполнится. Комиссия может принять решение отправить Петю в специализированный интернат закрытого типа!

— Да его в любом случае изымать из семьи надо! Мать пьет, в больницу к нему ни разу не пришла, хотя знает же, что с ним случилось! Отчим тоже попивает. А когда пьяный, становится злым!

— Лучше пусть его опека изымет! В обычном детском доме, может, хоть кто-то заберет... А так получится, что он еще и жить не начал, а на нем уже клеймо преступника стоит!

— Да разница-то какая? Ну, Господи, Никитина, ты рассуждаешь так, как будто в професии месяц работаешь от силы! Ты ведь не хуже меня знаешь статистику того, сколько и каких детей забирают из детских домов в приемные семьи. Ну, сколько у него шансов? Сколько? У него имеется мать, проблемная, но есть. Она может в любой момент одуматься и попытаться его вернуть. По здоровью там явно проблемы есть. Брат в интернате. Ну, не будет у пацана легкой жизни! Не заберет его завтра богатая семья на белом мерседесе! Пойми ты это! Чего ты от меня хочешь? Может, я его усыновить должен? Или что?

Бесчувственный мерзавец! Негодяй!

Но он прав! Прав!

И от несправедливости происходящего я просто не понимаю, что делать!

Решение приходит в одно мгновение. На меня словно ведро воды выливают. Точно на голову. И вдруг всё происходящее становится ясным и понятным. И я даже знаю, как поступить.

— Я отъеду по делам ненадолго?

Улыбается.

Зачем улыбается?

Всё же ясно и без его улыбочек. И насчет наших "отношений" и насчет Пети.

Он был очень настойчив и добился своего. Я оказалась слабой и уступила. Теперь я ему неинтересна. Теперь он будет искать новый объект.

Точнее, уже нашел.

К ребенку он был добр в рамках моего покорения. А дальше... Дальше ему безразлично, что будет с мальчиком, лишь бы сотрудники побыстрее выполняли свои обязанности!

— Ты за этим ко мне пришла? Чтобы отпроситься?

Нет! Я пришла, не за этим! Я пришла, потому что думала, что ты поможешь, что случилась какая-то ошибка! Я пришла потому, что... думала, что ты - хороший, а Тюленева просто захотела сделать мне гадость - она могла провернуть такое, зная как я отношусь к Пете!

Я пришла потому, что хотела...

Да! Да! Я хотела услышать объяснения и понять, что ты не виноват!

Но ты виноват... Не потому, что отдал приказ побыстрее избавиться от ребенка, а потому, что тебе на него плевать! И на меня тоже!

— Да.

— Достаточно было бы просто сказать дежурному, куда и по каким делам ты едешь, - его тон неожиданно смягчается.

— Извините, - опускаю глаза. - Это больше не повторится.