Книга Вторая жена. Ты что-то попутал, милый!, страница 33 – Ксюша Иванова

— А куда мы идем?

— Ко мне.

— А зачем?

— Ночевать у меня будешь.

— А потом ты меня в ментовку сдашь?

— Не в ментовку, а в отдел полиции, - делает замечание полкан.

-В отдев повиции? - переспрашивает Петя.

Сдам. И надо бы как-то объяснить, что оттуда его в приемник-распределитель повезут, а потом уже в интернат. Но я почему-то малодушно отвечаю короткое:

— Да.

— Я не хочу в отдев!

— Но ты же устроил поджог? Устроил. За такие проделки нужно отвечать. По всей строгости закона.

Мне кажется, ребенок даже вздрагивает от такого заявления!

Отпираю квартиру, впускаю Малышкина. Когда Ветров тоже шагает внутрь, протискиваясь мимо меня, шепотом спрашиваю его:

— Зачем пугаешь его?

— О-о, мы снова на ты? В пределах твоей квартиры ты теряешь память и забываешь, что я - твой начальник?

Это мне говорит человек, который вот здесь же, в этой комнате, совсем недавно набросился на меня со своими поцелуями!

От воспоминаний об этом, а еще от его невыносимой близости, меня почему-то бросает в жар! Зачем он вообще ко мне идет сейчас? Зачем?

— В пределах моей квартиры я, как хочу, так ко всем и обращаюсь!

— Мне нужно быть уверенным, что он от тебя снова не сбежит.

— Я запру дверь и мы ляжем спать!

— Он отопрет и, пока ты будешь мыться в ванной, свалит.

— Да с чего ты так уверен в этом?

— Это - малолетний преступник, на минуточку. Да, совсем еще малолетний, но среда, в которой он вырос, воспитывает не ангелов. И ты, как инспектор с таким стажем, давно должна была это понять, - строго.

Преступник? О, Боже мой, какой бред! Оборачиваюсь к мальчику. В прихожей его уже нет.

Зато из кухни доносится жуткий грохот и звон разбитого стекла!

22 глава

Прижавшая уши и подвывающая от страха Клара проносится мимо нас с полканом куда-то в мою спальню, стуча когтями по ламинату.

Несусь на кухню.

Посередине комнаты с табуреткой в руках стоит мальчик. Весь пол вокруг него усеян осколками. В них я с трудом узнаю свой красивый дорогой, недавно купленный, заварочный чайник.

-Тут квыса! Квысища воооот такая! Огвомная быва! - кричит Петя, размахивая табуреткой, при этом едва не задевая стеклянную же дверцу духового шкафа! - Она на стове сидева!

-Прямо на столе? - ахает шепотом Ветров. - Какой ужас...

-Нет, Петя! - бросаюсь к мальчику, послав осуждающий взгляд полкану. Ещё издевается он тут! - Это была не крыса! Это была собака. Моя собака Клара!

Отбираю табуретку. Ставлю на пол.

Из спальни на своё имя отзывается бедная Клара - скулит обиженно, то и дело переходя на испуганный вой.

-Собака? - на испачканном маленьком личике отражается весь спектр эмоций - от испуга и решимости крушить тут всё до любопытства. - Не врешь?

-Не вру! Давай, я вас познакомлю.

Осторожно вытаскиваю его из круга осколков. На руках несу прочь из кухни.

-Подмети, пожалуйста! - командую Ветрову.

И вот, честное слово, я в этот момент очень жалею, что не могу сфотографировать выражение его лица! Там такой шок! Ну, как же - его, великого и ужасного, принуждают осколки подметать! Жесть же, правда?

-Ты берешь в долг сейчас, Никитина, - доносится мне в спину, пока я иду с Петей на руках в спальню.

Я вам уже голубцами весь долг отдала наперед!

Показываю ребенку забившуюся в угол кресла Клару.

-Вот! Видишь? Это - всего лишь собака! Она, когда одна остается, залезает на стол. Спит там даже. Я ругаю её за это. Но она всё равно иногда так делает.