Книга Дочь от бывшего. Ты предал нас, страница 46 – Мила Гейбатова

— Квартиру тут купила благодаря вырученным деньгам с продажи машины, да? — киваю на дом. — Или вы снимаете?

— Нет, — качает головой Кира, — потратила те деньги на первоначальный взнос, ты прав. Тогда было легче, я успела до скачка цен. И платеж уже погасила, у нас с Соней собственная жилплощадь.

— Ты молодец, справилась. Я был не прав, прости, ты все без меня можешь, — произношу я, на что Кира лишь кивает. Но всему приходит конец, и моему самообладанию и терпению тоже. И я снова скатываюсь в обвинения. — И все — таки как ты могла, Кира? — говорю с горечью.

Вот только реакция следует такая, что я оказываюсь совсем не готов к ней…

Кира

Первый страх проходит. Я беру себя в руки, возможно, слишком поздно, могла бы и раньше, но как получилось.

Отпираться от того, что Соня дочь Чернышова, глупо. Даже Сергей сразу заметил их сходство. Между прочим, возможно, он меня и сдал жениху своей возлюбленной. Не пошла вчера на встречу с ним, отказала — и нате, получите и распишитесь.

Ах, плевать. У меня словно тяжесть с плеч свалилась, не давит, и дышать теперь легче.

Вот только что дальше?

Чернышов больше не кричит, ведет себя спокойно и как будто адекватно реагирует на то, что он столько лет был не в курсе, что где — то вдали бегает его кровиночка. Я даже вздыхаю с облегчением, но зря. Я поторопилась с выводами.

Вот именно что реакция моего бывшего мужа только как будто адекватная, на самом деле она не такая. И это доказывает, что ему не все равно, и это должно быть хорошо, да? Но на самом деле нет.

— И все — таки как ты могла, Кира? — говорит он с горечью, а с меня как будто слетают все предохранители.

— Это как я могла, Саша?! Серьезно? Ты смеешь задавать мне этот вопрос? — шепчу разъяренной кошкой, разве что шерсти у меня нет, чтобы она дыбом встала, да ногти не острые, а так один в один — рассерженная кошка перед нападением. — Тебе не кажется, что этот вопрос ты должен задать себе, мой дорогой бывший муж!

— Себе? Остынь, Кира, не я скрывал от тебя такую важную вещь! — естественно, не соглашается Чернышов.

— Моя дочь — не вещь! — восклицаю я громче, чем следовало, но быстро возвращаюсь в режим рассерженного шипения.

— Прости, не вещь, конечно, нет, но не я ее скрыл, это ведь очень важно, ребенок, я ведь имел право знать, — говорит он в отчаянии.

Я бы даже могла его пожалеть, сама периодически терзалась муками совести по поводу того, что даже не сообщила ему о том, что он отец, как и хотел когда — то. Но я не жалею. Постановка вопроса Чернышова говорит о том, что он снова желает смешать меня с грязью, обвинить во всех грехах и привычно опустить.

Перебьется.

— Имел право, не спорю, — киваю. — Но ты его утратил еще во время нашего с тобой брака!

— Да не было ничего с Янессой, да, я дурак, я виноват, но не было! — Чернышов повышает голос в отчаянии. Мимо проходят две старушки из соседнего подъезда, и они с любопытством косятся в нашу сторону. Мой бывший муж добавляет тише. — Правда, не было, я ведь уже говорил, кляться пробовал, но ты такое не приемлешь.

— Да при чем тут та девка, — недовольно кривлюсь, — она была лишь последним толчком, одним из. Ты и до того случая потерял право знать, что у тебя есть дочь. Ты вообще хоть раз после нашей свадьбы видел во мне человека, личность? Или ты видел лишь бесплатную рабыню? Ты всегда был на стороне своей матери, а я всегда все вам прощала! Теперь — то тебя строят, — я усмехаюсь, — теперь — то я понимаю, почему ты переехал и хвостиком ходишь за своей невестой. Тут дело не в ее внешности, как я сначала подумала, а в ее характере. Может, была бы я с тобой такой же, и все у нас было бы по — другому. Но не срослось, ничего не поделаешь, не такой я человек, не хочу быть сильной и ведущей в отношениях, тогда уж лучше мне быть одной.