Книга Их жаркий ноябрь, страница 97 – Юлия Бузакина

Они сидели в кабинете мэра за плотно закрытой дверью уже сорок минут. Бледный и осунувшийся, мэр курил сигарету за сигаретой, и у него дрожали руки.

— Владислав Сергеевич, фотограф, отснявший это видео, позавчера был застрелен в своей машине. Не спрашивайте, как у меня оказался пакет с видео и фотографиями. Просто подумайте, как передать их в высшие инстанции? Туда, куда не дотянутся лапы Боброва? Если у правосудия есть шанс, его надо использовать.

— Даже не знаю, как вас благодарить, Константин Владимирович. Но я знаю, что вы же в проекте с автомобилями тоже участвуете. Зачем вам лишние потери в бизнесе?

— Я больше не хочу сотрудничать с Бобровым. У меня теперь есть семья. Маленькая дочка, жена. Я хочу жить спокойно. И если эти материалы помогут посадить за решетку преступника, виновного в смерти вашего ребенка, я вздохну спокойно.

— Вы оказали мне неоценимую услугу, Константин Владимирович. Сегодня же материалы по делу моего маленького сына уйду в следственный комитет. У меня в Москве есть связи. Не было только доказательств. А теперь они налицо. Господина Боброва арестуют уже сегодня вечером.

— Значит, фотограф погиб не зря.

— Не зря, поверьте. Теперь правосудие точно восторжествует.

Мэр протянул ему руку, крепко пожал.

— Спасибо вам, Константин Владимирович. Огромное спасибо. Вы оказали мне неоценимую услугу.

— Желаю удачи.

Константин вышел из на улицу. Сердце бешено колотилось. Вот и запустили процесс правосудия. Сейчас начнутся облавы. Надо затаиться и ждать, пока Боброва не арестуют. Проект с тачками не откроют, заморозят на уровне городской администрации. А Паша пойдет под суд за похищение и убийство ребенка.

Посмотрел на экран телефона. Три пропущенных вызова от Ани. Спохватился — он же обещал ей после обеда в тураегнтство съездить.

Набрал номер.

— Анют, ты как там?

— Уже лучше, спасибо. Ждем тебя с Евой.

— Собирайтесь, я еду уже. Давай разберемся с путевками, а потом Еву в «Детский мир» свозим? Развеемся немного, пообедаем где-нибудь в торговом центре.

— Она будет счастлива, — он почувствовал, как Аня улыбается.

— Через двадцать минут буду.

Подъехал к подъезду. Аня и Ева спустились вниз. Обе красивые, как с картинки.

«Мои, родные, — выбираясь из машины, мысленно улыбнулся Константин. — Теперь точно только мои. Отца Евы застрелили, а значит, она только моя дочка. Моя и ничья больше».

В турагентстве им помогли выбрать хороший отель с услугами для детей. Вылет в Дубай тридцатого декабря, на все новогодние каникулы, до самого восьмого января.

В детском мире Ева прыгала от счастья. Константин не скупился. Купил ей самый большой домик для кукол, и красивую Барби в алом платье, из новой коллекции. В другом детском магазине купили Еве новые вещи — теплую дубленку с розовым мехом и отороченные мехом розовые сапожки. Еще новую розовую шапку с пушистым бубоном.

— Я как принцесса, мамочка! — вертелась в дубленке перед зеркалом в примерочной Ева. — Правда, Костя?

— Правда, — усмехнулся он. Повернулся к Ане.

— Давай тебе тоже платье новое купим?

Она улыбнулась.

— Ты сегодня слишком щедрый.

— Может, я хочу сделать тебе подарок. Да и на кого мне еще деньги тратить, кроме как на вас с Евой?

— Ладно, я согласна. Купим мне платье, а потом обедать. Ева, снимай обновку, ее надо оплатить.