Книга Их жаркий ноябрь, страница 56 – Юлия Бузакина

Девушка с застенчивой улыбкой подошла к нему. Позволила погладить свою попу, а потом очень плавно и красиво скользнула вниз, на пол, оказавшись у его ног.

Пальчики нащупали ремень на брюках, умело расстегнули замок. Достали восставший член и игриво погладили. Пухлые губки не заставили себя ждать — красивый ротик поглотил его естество почти до основания и принялся ласкать. Язычок играл, облизывал головку, ровные белые зубки слегка прикусывали, а ловкие пальчики мяли, ласкали…

Константин хотел остановить девушку, но не сдержался — инстинкт взял вверх. Впился крепкими пальцами ей в волосы, поднялся со своего места и принялся трахать ее в рот. Сдавленные стоны претендентки заводили сильнее. Нисколько не щадя ее прическу, с силой тянул за волосы и вдалбливался глубже и глубже. От боли и унижения на глазах девушки выступили слезы, но она продолжала стоять на коленях, послушно выполняя свою роль. Константин ощутил, как темнеет в глазах от наслаждения и через несколько мгновений произошла разрядка- резкая, острая и противная.

Инга вытерла слезы и испуганно отползла в сторону.

— Разве я просил тебя ласкать меня?! — нависая над ней огромной темной глыбой, прорычал Константин. — Был приказ расстегнуть мне ширинку?!

— Нет… простите, Константин Владимирович, этого больше не повторится… — сжалась на полу девушка. Из глаз брызнули слезы.

— Забирай вещи и пошла отсюда вон!..

Она вздрогнула, как от пощечины, и жалобно взглянула на него.

— Вон, я сказал! Шмотки бери, и на выход!

Инга подхватила с пола юбку. Не дожидаясь ее ухода, Константин первым вышел из кабинета Бобрика и громко хлопнул дверью.

— Ты для чего мне эту шалаву подогнала? — набросился на захмелевшую Нику он. — Чтобы она без разрешения делала то, что вздумается?!

Сестра сглотнула. Потушила сигарету в пепельнице. Глазки забегали. Поняла, что промахнулась, не получилось подругу в теплое местечко пристроить. А бешеный Костя — это еще хуже, чем ее собственный муж Бобрик.

— Остынь, Константин, — властно махнул рукой Бобров. — Садись, выпей с нами. Нервы, они не восстанавливаются. А девушка тебе чай удовольствие доставила? Так чего разозлился?

— Потому что не люблю, когда поперек меня идут.

— Да я уж заметил. На хрен ты расстрелял часовню в Краснодаре?

— Потому что родственники Натальины отказались деньги за отель возвращать. Из-за их махинаций у меня в бухгалтерии уже два года брешь, которую ничем не закроешь! Что с агентства недвижимости капает, так это копейки.

— Костя! Деньги не твои эти уже давно. Ты их кому в долг дал? Краснодарцам?

— Нет, Игорю, — угрюмо налил себе коньяка из хрустального фужера Покровский.

— Ну, вот. С Игоря их и спрашивай. А лихие девяностые давно уже в прошлом. Научись дела красиво вести. Эх, Костя, Костя. Я в твоем возрасте таким же был. Без башни совсем. Хорошие были времена. Только теперь Краснодар на нас зуб держит за те фееричные похороны. Им же гроб новый пришлось заказывать тогда. И часовню еле потушили. А мне с ними бизнес вести.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я тебя умоляю, Паша. Какой зуб? Пусть радуются, что живыми из той часовни выползли! — рыкнул Константин и залпом опрокинул в себя коньяк. Закусил ложкой черной икры и потянулся за горячим.

— Упрямый, ты, Константин, — весело хмыкнул Бобров. — Но этим ты мне и нравишься. В сеть новых автомобильных салонов средства будешь вкладывать? Проценты приличные обещаю. Не успеешь оглянуться, и потерянные в Краснодаре миллионы каплей в море покажутся.