Книга Их жаркий ноябрь, страница 46 – Юлия Бузакина

— У нас в семье не разводятся, Аня. Никогда, запомни это. Ребенок в случае развода останется со мной.

Он размашистой походкой направился в комнату, и принялся выбрасывать из шкафа мои вещи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зажмурилась. Я ведь год за квартиру из своих денег платила, едва концы с концами сводила. А теперь, куда мне? На улицу?

— Пока суд не установит, у кого, на что есть права, я не съеду. Ты не имеешь права меня выгонять.

— Поспорим?

Валера выпрямился. Взгляд голубых глаз окатил меня ледяной волной. Резко оказался рядом, с силой дернул меня за волосы, и я беспомощно вскрикнула. От боли на глазах выступили слезы.

— Даю тебе десять минут, чтобы запаковать вещи в сумки и свалить отсюда. Или так отделаю, имя свое забудешь. Все ясно?

Толкнул меня в спину, специально, и я, не удержавшись, полетела на комод в прихожей. Больно ударилась об угол, вскрикнула.

— Или забери из суда заявление, или уходи из моей квартиры, — нависал надо мной муж.

— Она не твоя.

— Плохо усваиваешь информацию, Аня.

В глазах стояли слезы. Руки дрожали. С некоторых пор я боялась насилия.

Быстро собрала выброшенные им вещи в дорожные сумки — какое счастье, что я не успела полностью их распаковать, а достала только самое нужное. Запихнула сверху утренние покупки.

Валера стоял надо мной, скрестив руки на груди, и посматривал на часы.

— Еще три минуты, и я вышвырну тебя за порог, — ледяным тоном произнес он. — Не успеешь одеться, твои проблемы. Пойдешь в джинсах, футболке и босиком.

Еще никогда я не чувствовала себя такой униженной. Сгребла в сумочку ключи от машины, телефон и документы. Сняла с вешалки в прихожей свое пальто, растерянно взглянула на дверь в кухню — оттуда запахло подгоревшей едой, — а потом на Валеру.

Он поймал мой взгляд, с презрением усмехнулся.

— За обед спасибо. Давай, до свидания. И помни, в суде я буду биться за право опеки над Евой. Ты ее не получишь.

Распахнул входную дверь, предлагая мне убраться.

Спустя еще десять минут я сидела в своей машине. Все тело била дрожь, а по щекам текли слезы. Достала сигареты, щелкнула зажигалкой. Дым заполнял легкие, горчил язык.

— Я изменила тебе, мудак. Понял? — прошептала в порыве отчаяния. — И знаешь что? В постели ты ему и в подметки не годишься. А ужином можешь подавиться. Это последний ужин, который я для тебя готовила.

Не смогла справиться с волной истерики, свернула на парковку возле кофейни «Старбакс». Побоялась, что снова попаду в аварию, если выскочу на трассу.

Закажу чашку чая, попробую взять себя в руки. Ночевать мне в любом случае негде, придется возвращаться к родителям. Не получится остаться в Ростове. И поужинать с Константином не получится. Зря только его деньги на платье потратила.

Выбралась из машины, включила сигнализацию.

Начинало вечереть, холод пробирался под пальто. Надо позвонить родителям, а у меня сил моральных нет. Так гадко на душе от поступка Валеры, так мерзко. И самооценка сразу ниже плинтуса упала. Валера хорошо умел это делать — лишать меня чувства собственного достоинства.

А ведь еще час назад у меня все было хорошо. Появилась хрупкая надежда на счастье. Мелькнула и угасла. В Ростове я остаться теперь не смогу — нам с Евой негде жить. А если сражаться за право опеки над дочерью в суде, то придется вести практически непорочный образ жизни. Доказывать, что я, хоть и потеряла работу, но все равно выполняю все родительские обязательства. Обычно суд на стороне матери. Но как знать, что взбредет в голову Валере?