Книга Их жаркий ноябрь, страница 31 – Юлия Бузакина

— Еще раз так сделаешь, и я дам тебе сдачи. Будет больно по-настоящему.

Наши взгляды встретились. В серых глазах сверкнуло что-то опасное. Он дернул меня к себе — дрожащую, будто в лихорадке, с пылающими щеками, жаждущую расцарапать его красивое лицо — и вдруг накрыл мои губы властным, жадным поцелуем.

Я дернулась, но сильные руки сжали меня сильнее. Поцелуй — властный, жесткий — медленно сводил с ума. Полотенце сползало вниз, а тело оживало. Оно реагировало на мужчину. На запах его туалетной воды с терпкими нотками табака, на обжигающий плен сильных рук, на колючие, небритые скулы…

Его руки гладили мою обнаженную спину, ласкали, а губы не отпускали ни на миг.

Моя нежная кожа покрывалась мурашками, они летели, будоражили, заставляли мысленно стонать от внезапно проснувшейся жажды. Внизу живота все скручивалось в тугой узел, пылало, требовало разрядки, и я не могла заставить свой разум контролировать чувства, которые вызывал во мне грубый монстр.

Внезапно поцелуй закончился.

— Откуда у тебя синяки? — прорезал тишину голос Покровского. Его пальцы больно впились в мои плечи, а взгляд серых глаз пронзил насквозь.

— На нас с Евой напали бандиты, — неловко поежившись, стряхнула его руки я.

Закуталась в полотенце и отодвинулась от Константина на безопасное расстояние.

— Какие бандиты?

— В тот вечер, когда был Хэллоуин, я собирала вещи в дорогу, а они вышибли дверь и требовали у меня какие-то фотографии. Угрожали автоматами и… я не хочу об этом говорить.

— Что за фотографии?

— Ума не приложу. Но мой муж фотограф. Видимо, он что-то начудил. Где-то кого-то сфотографировал и шантажировал, требуя денег. Каких-то важных шишек, иначе бы меня не пытали, требуя сказать, где он прячет исходники.

— Когда ты видела мужа в последний раз?

— Год назад. Он уехал в кругосветное путешествие.

Константин нахмурился. Подошел к бару и снова налил себе выпить.

— Предупреждаю еще раз — у меня стресс, Аня. Двадцать миллионов рублей уходят из-под носа. Поэтому если хочешь попасть в Краснодар сегодня вечером, собирайся. У меня там дела, и я возьму тебя с собой.

— У твоего брата умерла жена, — почему-то вспомнила я. — Ты едешь по делам усопшей?

— Можно и так сказать. На усопшую была оформлена моя недвижимость.

— Как я сразу не догадалась, что дело в деньгах, — покачала головой. — Но меня никак не касаются ваши с братом дела. Мне нужно позвонить маме. Сказать, что я жива, и что скоро вернусь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Позвонишь после того, как оденешься.

— Я не собираюсь надевать то, что ты купил. Не нравятся мои вещи, просто открой мне дверь и я поеду домой.

— Хочешь, чтобы я открыл дверь? Отлично, переоденься. Я не желаю видеть рядом с собой девицу в порванных колготках и измятых вещах.

Я нахмурилась. Руки сжались в кулаки сами собой. Сволочь. Только крыть мне нечем — ведь он, по сути, прав.

Взяла вешалку с кружевными трусиками и лифчиком, и направилась в ванную.

— Как ты узнал мой размер? — остановилась в дверях.

— Бирка на пальто, — пожал плечами он.

— А лифчик? Как можно угадать размер лифчика по бирке пальто?

— Я уже большой мальчик, Аня, — криво усмехнулся он и опрокинул в себя дозу виски. — Умею видеть то, что нужно. Или мал?

Я хмуро взглянула на кружевной бюстгальтер и двинулась в ванную. Надо же, как раз. Но как? Как он угадал с размером, если я сама никогда не угадываю и потом вечно страдаю от неправильно подобранного белья?!