Книга Офисный магнат 2, страница 34 – Юлия Бузакина

«Интересно, мой родной отец, который отказался меня признать, хоть раз беспокоился обо мне? Когда меня отправили в Россию, к дяде, переживал ли он за то, как я буду совсем один? Мне ведь было всего одиннадцать. Конечно, одиннадцать не четыре, но все же… – крутились мысли. – А моему сыну сейчас столько же, сколько Тасе… Боже…»

Он поднял голову и посмотрел в глаза жене.

— Таша, что бы ни случилось, знай, в моей жизни нет никого дороже тебя и детей.

— Я знаю, Витенька, – погладила его по волосам она. – Теперь у нас их двое. Ты кого хочешь, сына или дочь? Наверное, сына. Дочь у тебя уже есть.

— Кого подаришь, того и хочу, – Виктор поймал ее ладони и обжег их поцелуем.

— Вить… я же вижу, как сильно ты переживаешь из-за смерти дяди. На тебе лица нет. Просто… я люблю тебя, и я здесь, рядом. Ты можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо, – выдохнул в ее ладони он. В голове крутилось одно: пятнадцатое сентября – день, который разделил его жизнь невидимой чертой, обрушив реальность. Как быть дальше с новыми обстоятельствами, он не знал.

21 сентября. В пустующем последние три года доме Анатолия Янковского в этот день было неспокойно. Прах хозяина был доставлен на родину и захоронен рядом с могилами родственников. После захоронения близкие и друзья умершего собрались на поминки.

Виктор ездил на кладбище один. Ожидающей малыша Таше и маленькой Таисии было рекомендовано остаться дома.

Он вошел в дом самым последним. К этому времени все желающие уже сидели за длинным столом в гостиной и ели лапшу.

— У этой сучки руки трусятся, – подхватив Виктора под руку, зашептала Евгения. – Она наркоманка, Витя. Точно тебе говорю.

— А мальчик?

— Сидит в гостевой комнате. Он жутко напуган, не понимает, что происходит.

— А где Софи?

— Сидит во главе стола, принимает пожертвования от сердобольных коллег мужа… Ладно, я пойду к столу. Ты мой руки и тоже приходи.

— Да, конечно…

Евгения оставила его в холле и отправилась в гостиную.

Виктор зашел в ванную комнату. Тщательно вымыл руки и хотел идти к столу, но его потянуло совершенно в другую сторону. Он неосознанно свернул в туда, где размещали гостей.

Остановился в дверях и замер.

Мальчик одиноко сидел на диване, тихонько всхлипывал и усердно что-то лепил. Темные волосы были коротко острижены, тонкая линия губ была плотно сжата, а маленькие ручки создавали из цветного теста удивительно ровную фигуру.

«Скульптор», – отчего-то пронзило догадкой Виктора. Этот ребенок – его сын, нет никаких сомнений. Никто кроме него не умел создавать идеально ровные скульптуры из мрамора.

Мальчик почувствовал присутствие чужого и поднял заплаканные глазки. Виктору стало нехорошо. Цвет глаз был настолько пронзителен, что даже незнакомый человек сразу бы определил родство с Виктором Янковским.

Ребенок напугался. Отбросил в сторону цветное тесто и снова заплакал. Громко, пронзительно.

— Тише, тише… не плачь, малыш, – приложив палец к губам, мягко заговорил с ним Виктор. Тасю его слова всегда успокаивали. Но этот ребенок был другим. Испуганный резкой сменой места проживания, он затих всего на мгновение, а потом снова разревелся.

Виктору стало не по себе. Он подошел ближе и через силу улыбнулся.

— Что это у тебя? Тесто для лепки? У меня дома тоже есть такое. Моя дочь любит лепить из него фигурки.