Книга А мы с тобой не чужие, страница 5 – Юлия Бузакина

Он закрывается в ванной комнате, а я прижимаюсь спиной к стене. Прикрываю глаза. Как же он не понимает, что мне больно думать о новой беременности? В глубине души я еще горюю по своей нерожденной дочери. От того и отгородилась работой, повышением. Чтобы не заглядывать себе в душу. Потому что если туда заглянуть, то моя душа лежит, свернувшись клубочком, в больничной палате и до сих пор горько плачет. Внутри я так и осталась в той больнице, где спасали меня, а не потерянную дочь. Так и не отпустила свою малышку, которая не выжила у меня внутри.

Стряхнув с себя горе, я иду на нашу красивую кухню. И почему для мужчины слово «декрет» звучит как «отпуск все включено в роскошном отеле»? Может, кому-то из женщин такие периоды в жизни были сплошным праздником, но не мне. Мне в первом декрете было по-настоящему тяжело, несмотря на материальную и моральную поддержку Сережи. А после гибели долгожданной дочери и вовсе страшно даже думать о новой попытке.

Быстро разогреваю ужин. Стол сервирован еще с вечера, а оставшихся в ресторане вкусностей свекровь нагрузила полный пакет. Тороплюсь в гардеробную, выдергиваю из шкафа красивый шелковый халатик, на ходу подкрашиваю губы блеском и распускаю волосы, которые темной тяжелой волной рассыпаются по плечам. Все, как любит мой муж.

Сергей заглядывает на нашу красивую, обставленную по последнему слову техники кухню полчаса спустя, он в одном набедренном полотенце после душа.

Его крепкий торс притягивает взгляд. По еще слегка влажным волосам на груди стекает капля прохладной воды, и я зачарованно застываю у плиты. Красивый, мужественный, взрослый. Сильный. И пахнет до одури приятно мужским дезодорантом, свежестью и чем-то еще. За таким любая женщина пойдет, закрыв глаза.

— Не разогревай, я поел, — звучит безразличное. И почему-то от этого «Я поел» сердце больно вздрагивает. Где он мог поесть? Разве что перекусил в офисе? Так там еда невкусная.

— Сереж, ну, хоть немного? Мама ведь старалась. Салат, как ты любишь. По ее рецепту, — упрашиваю его. — Свинина, запеченная под сыром?

Он качает головой.

— Не хочу, поздно уже для ужина. Да и, куда мясо? Мой тренер не советует есть после восьми часов вечера. Мне скоро сорок три, Даш. Возраст уже не тот, чтобы накидываться в полночь жирной пищей.

Он буднично целует меня в губы и уходит в спальню.

Я растерянно смотрю на разогретые блюда на столе. Не хочет. Сережа приехал домой с работы почти в полночь, и он не голоден?! Это что-то новенькое…

Не голоден, и не надо. Я вдруг чувствую, что очень давно не была в его крепких объятиях. Мне нужны его прикосновения и поцелуи. До жути. На скорую руку убираю посуду и продукты в холодильник и устремляюсь в нашу спальню. По дороге притормаживаю у настенного зеркала. Может, со мной что-то не так? Отражение в зеркале убеждает меня, что все отлично. Я выгляжу прекрасно. Длинные волосы, стройные ноги, аппетитная фигура — из тех, что не тощая, но и не полная. Ничего лишнего. Все идеально.

Открываю дверь в спальню и слышу ритмичное дыхание. Сережа спит.

«Наверное, он устал на работе. Бизнес есть бизнес, тут ничего не поделаешь. Чтобы выжить, надо работать на износ», — сидя на краю постели и рассматривая красивое лицо спящего мужа, успокаиваю себя я. Но почему-то глубоко внутри царапает сомнение. Мужчина в расцвете лет при деньгах, с хорошим здоровьем — и спокойно обходится без супружеских отношений? Что-то не так… определенно не так.