Книга А мы с тобой не чужие, страница 38 – Юлия Бузакина

— Юля утверждает, что в курсе. Что это Анна Николаевна уговорила ее родить.

— Вот же стерва! А на юбилее мне улыбалась, в глаза заглядывала… — мама топает ногой, в ее глазах вспыхивает злость. — Какая двуличная сволочь. Все, объявляю Сухоруковым войну!

Я понуро иду к буфету и достаю чистые тарелки. Я и сама мысленно готовлюсь к войне с Сережей и его мамой. Только если они начнут требовать опеку над Даней, малой кровью это не обойдется. Суд, конечно, на их сторону встанет только в крайнем случае, но нервы мне они потреплют.

После завтрака Даня отправляется с дедушкой во двор, красить качели, а я заставляю себя принять ванну. Отчаяние такое, что мне даже шевелиться лишний раз не хочется, но надо, надо показать Сергею, что со мной все в порядке.

Я тщательно сушу волосы с помощью фена, укладываю их стайлером. Наношу на лицо косметику, выбираю длинный сарафан из льна нежного цвета неба — в обед обещают плюс тридцать. Тщательно отглаживаю сарафан, а потом несколько минут оценивающе рассматриваю себя в большом, до пола зеркале в деревянной оправе. «Так-то лучше», — подмигиваю себе грустно.

В полдень перед воротами нашей дачи торжественно притормаживает «лексус». Я выглядываю в окно мансарды, и в сердце неприятно колет. Сергей выбирается из машины. Он, как всегда, безупречен. Светлая футболка, джинсы, мягкие белые туфли из кожи — его молодит этот бренд. Что и говорить — мой муж довольно привлекательный мужчина. А то, что при деньгах, и вовсе возносит его до небес. Да только опалила меня его измена, сожгла почти дотла.

Муж достает с заднего сиденья пакеты. Там продукты, сладости, фрукты. Заходит во двор.

Данька, завидев отца, бросает кисточку с белой краской и на всех парусах несется к нему.

— Папа! Папа! — радуется он. Виснет у него на шее.

Я медленно прикрываю глаза. Вот как так случилось, что теперь папа будет всего лишь гостем в нашем доме?

— Привет, сыночек! — Сергей прижимает его к себе. Приобняв за плечи, идет вместе с ним по дорожке к моему папе, который усердно красит качели.

— Добрый день, Николай Викторович, — здоровается первым.

Отец сдержанно кивает. Руку не подает, прикрывается тем, что они перепачканы в краску. Сергей все понимает, на его лице мелькает недовольство. Как же так, тесть руку посмел не подать?

— Даша дома? — летит холодный вопрос.

— Дома, где ей еще быть?

— Ну, мы к ней тогда. Да, сынок?

Данька кивает. Ведет Сергея в дом.

Я спускаюсь по деревянной лестнице.

— Дашенька, привет, — Сергей ставит пакеты на стол, торопится ко мне. — М-м-м, какая же ты красивая!

Не успеваю увернуться, как он мягко привлекает меня к себе, целует в щеку, и меня обдает дорогим мужским парфюмом. Таким родным, и в то же время горьким. Предательство горькое на вкус, теперь я это знаю.

Мягко отстраняюсь. В моих глазах затаенная боль.

Жестом приглашаю его сесть на диван в гостиной, а сама осторожно присаживаюсь на край. Данил, не церемонясь, плюхается между нами.

Сергей виновато смотрит на меня. Берет мою руку в свою.

— Даш, давай домой, а? Не могу я один, без тебя там все будто умерло, — произносит печально.

— А ты Юлю приведи. Оживет все сразу, — подмигиваю ему холодно. Или это у меня просто глаз на нервной почве дергается? Не разобрать.

Сережа шумно вздыхает. Закатывает глаза.