Книга Выскочка, страница 118 – Юлия Бузакина

Громко хлопнув дверью, он оказался на улице. Теплый весенний вечер окутал его приятным ароматом цветущих слив и яблонь, и его потянуло в сторону центрального пляжа, туда, где разместилась художественная лавка. Там трудилась над очередной картиной его Лера, милая, добрая и ранимая, ужасно мнительная, но безумно любимая им. И так сильно захотелось прижать ее к себе, что ему почудился волнующий запах ее духов, и Андрей, позабыв обо всем на свете, устремился в мастерскую Александра Даниловича.

Ему было невдомек, что этим вечером тетушка Софья явилась лично домой ко Льву Константиновичу и закатила там грандиозный скандал, требуя отменить позорящую ее собственное имя свадьбу. И что весь этот скандал слышала Карина Аркадьевна, которой было очень неприятно узнать о бурном прошлом своего мужа. Он не узнал, как горько плакала Карина, потрясенная злобой и ненавистью тети Софьи, и как трудно дались его отцу уговоры не винить Леру в образе жизни умершей матери. Но с того момента сердце Карины дало трещину, что-то внутри его поломалось, и она больше не могла, как раньше, дарить любовь и тепло своему мужу. А тетя Софья с победоносным видом удалилась из дома, по хозяевам которого нанесла сокрушительный удар.

Нет, Андрей этого не узнал. Он провел это вечер в компании любимой, нежно сжимая ее в объятиях, теряя разум от туманящей страсти. А наутро Лера рано уехала в мастерскую, она торопилась закончить картину и оставила после себя лишь приятные воспоминания и смятые простыни.

«Как же хорошо, что она у меня есть!» – наливая себе в кружку кофе, радовался Андрей. И был немало удивлен, обнаружив в телефоне звонок от тетушки.

— Доброе утро, тетя Соня! – обрадовался звонку Андрей. Не иначе, как сердце тети дрогнуло, и она, поразмыслив ночь напролет, решила принять выбор любимого племянника.

— Ничего доброго я в сегодняшнем утре не вижу, – послышался ледяной голос на другом конце провода. – Я только надеюсь, что твои вчерашние слова о женитьбе на этой Ростковой оказались глупым розыгрышем.

— Да нет, никакой это не розыгрыш, – сразу же похолодел Андрей. От дружелюбия не осталось и следа.

— Значит, ты не передумаешь?

— Нет.

— Тогда я вынуждена тебя огорчить своей просьбой. Тебе придется вернуть мне ключи от квартиры и освободить жилплощадь, принадлежавшую твоей матери.

— Но это моя квартира! – ошеломленный тетушкиной наглостью, воскликнул Андрей.

— Нет, по документам не твоя. Она всегда принадлежала нашей семье. А я не позволю, чтобы в доме моей умершей сестры жила дочь этой твари. Так что, будь добр, в ближайшие две недели освободи помещение. Сезон начинается, и я буду пускать сюда квартирантов.

— Ты не посмеешь! Это мой родной дом! Я здесь родился и вырос! Это место – единственное в мире, где я чувствую себя спокойно после всего, что мать натворила!

— Две недели, Андрей. После этого я приведу судебных приставов и тебя, вместе с твоей красоткой, вышвырнут на улицу!

В трубке раздались короткие гудки. Андрей с ужасом уставился на пустое, угасшее табло. Сердце бешено колотилось. Казалось, почва уходит из-под ног. «Это же мой дом! Мой собственный дом!» – мысленно твердил он одно и то же. В такой ситуации он оказался впервые и был растерян. Накануне свадьбы у него отнимают жилье. «А Лера? Ей так нравится ее новая мастерская на лоджии с этими обоями, наклеенными не по правилам! Как она переживет все это?» – хватался за голову Андрей.