Книга Его исчезнувшие, страница 43 – Юлия Бузакина

Громко хлопает дверь центрального входа. Я стою на ступенях. Пытаюсь унять дрожь в теле. Щеки пылают. На глаза наворачиваются слезы. Мент он и есть мент! Ничего в Румянцеве нет человеческого…

Поправляю пальто, сумку на плече и стремительно иду к автобусной остановке.

Автобуса все нет. Я листаю ленту в телефоне, как ненормальная. Ищу информацию о жене Дамира. Да. Вот она, криминальная новость — расстреляли семейство Азимовых, прямо в собственной кофейне на первом этаже принадлежащего им дома.

Фотографии, на которых растерзаны тела участников трагедии, представлены во всей красе. Криминальные разборки, сильные мира сего в очередной раз что-то не поделили — поясняют СМИ.

Я сижу внутри остановки. Анализирую новости, которые выложили в сеть.

До меня начинает доходить, какую страшную ошибку я совершила, вернувшись в «ЭлитСтрой». Как теперь быть, не знаю. Уже и деньги у Вари заняла под зарплату, чтобы Василису в садик устроить, их теперь как отдавать?

«Сабиров привез свое драгоценное алиби», — вспоминаю слова полицейских. Получается, моя сестра Лиза и есть алиби Дамира на прошлую ночь? Но как? Почему она? Не удивительно, что я не смогла ее разыскать. Может, она фамилию сменила?

А Марат? Как он вчера оказался в гостях у семьи Азимовых?

Тревожно так, что дрожат руки. Все же, я должна его увидеть. Поговорить, наконец, нормально. Чтобы не было недоразумений насчет того, от кого у меня дочь. Чтобы Румянцев закрыл свой поганый рот раз и навсегда, и прекратил меня унижать…

Поднимаюсь. Перебегаю дорогу, стараясь не испачкаться в подтаявшей жиже, образовавшейся в результате потепления, и уверенно иду к другой остановке. Быстро сажусь на маршрутное такси, и оно везет меня в знакомый район. Туда, где живет Марат. Надо наконец уладить все недомолвки. Он должен знать, что Василиса его дочь.

Я прихожу в себя от шума и громких голосов и лязга посуды.

— Завтрак! Завтрак! — слышен женский голос, и я окончательно просыпаюсь.

Чувствую сухость в горле. Пить хочется так сильно, как будто я накануне беспробудно употреблял что-то крепкое. Не самое лучшее состояние. Навожу резкость. Белые стены, белый потолок. Вспоминаю, что накануне Румянцев отвез меня в военный госпиталь. У следственного комитета здесь хорошие связи, меня быстро оформили.

«Нечего такие ранения на самотек пускать. Чем быстрее пойдешь на поправку, тем скорее Надю свою начнешь обхаживать. Вещи по списку завтра завезу. Все, я погнал, а то Ксюха точно на развод подаст», — буркнул на прощание и растворился в закате.

И вот я в палате. Хорошо, что без соседей — опять же, следственный комитет постарался. Но скорее всего, не на долго, здесь каждое место на вес золота.

В дверь громко стучат. Не дождавшись ответа, в палату заглядывает сухонькая бабулька в медицинской форме.

— Новенький? — спрашивает громко. — Что у тебя? А, пулевое? Плечо? Ну, считай, в рубашке родился. Я здесь такого насмотрелась, что твое плечо — поверь, пустяк. Заживет, будешь как новенький. Завтракать будешь?

Я раздумываю недолго.

— Буду, — киваю согласно.

Может, для бабули это и пустяк, но стоит мне шевельнуться, и предплечье опаляет боль. Бинт весь пропитан кровью, кажется, я умудрился испачкать простынь.

— Лежи, лежи! — спохватывается она. — Я все принесу. Своя посуда есть?