Книга Мой первый, или Ошибка прокурора, страница 45 – Юлия Бузакина

Ближе к шести кабинет опустел. Я сидела за столом, проверяя контрольные работы, написанные учениками на отдельных листках. Посматривала на телефон, ждала звонка от Андрея.

Дверь приоткрылась, и я нехотя оторвала взгляд от бумажек.

На пороге в пальто нараспашку стоял Шувалов и улыбался.

— Андрей! Как тебя пропустили? — Вспыхнув, я торопливо поднялась из-за стола.

Он привлек меня к себе и нежно поцеловал в губы.

— Не знаю. Охранник сразу сказал, куда подняться, если я к тебе, и вот я здесь.

В его объятиях я светилась от счастья. Как же приятно вдыхать аромат его туалетной воды с примесью чего-то терпкого и чувствовать сильные руки возлюбленного!

— Значит, вот какой у тебя кабинет… — Андрей с интересом осматривался по сторонам. Подметил все: и вырезанного из картона ёжика в осенних листьях с грибами на спине, и портреты великих педагогов на стене справа, и неработающий светильник на потолке.

— Да! Все мое, — тихо, но с гордостью сообщила я. Своим кабинетом я гордилась. Сама его украшала, создавала приятную атмосферу для детей.

— Хорошо у тебя здесь. Уютно и светло.

— Я его сама оформляла. Мне так хотелось, чтобы мои ученики приходили в школу с радостью!

— И что, получилось?

Я улыбнулась.

— Конечно! Они ко мне на уроки бегут даже с температурой. Мамы жалуются, что нет никакой возможности их дома удержать, когда Анастасия Григорьевна в гимназии ждет.

— Удивительно! Редкое явление для нашего времени.

— Просто я люблю свою работу, только и всего. Хочешь, чай сделаю?

— Нет, спасибо. А можно, я доску вытру?

Я кивнула. Андрей с азартом подхватил перепачканную в меле губку и стер с доски сегодняшнюю дату и написанное справа домашнее задание для моих учеников.

— Как будто обратно в школу попал, честное слово! — обернувшись ко мне, заулыбался он. — Давайте, Анастасия Григорьевна, спросите у меня что-нибудь?

Он подхватил мел и с ожиданием застыл у доски.

Я хитро улыбнулась.

— Шувалов, напишите, сколько будет дважды два?

— Легко!

Андрей красивым почерком вывел цифры: два умножить на два равно четыре.

— Ого, как красиво ты пишешь! — изумилась я.

— Почерк мне от мамы достался, — кивнул он и стер губкой пример.

— Ладно, я сейчас соберусь, и можем ехать, — спохватилась я.

Андрей смотрел на меня несколько мгновений, как будто на что-то решался, а потом начал писать на доске.

Я выключила компьютер, интерактивную доску, сбросила в сумку все нужное: телефон, ручку, кое-какие бумажки.

— А куда мы поедем? Хочешь, ко мне домой? Ты ведь у меня ни разу не был…

Шувалов не отвечал.

Я на миг оторвала взгляд от стола, посмотрела на него. Он стоял у доски с мелом в руках и не сводил с меня глаз. Смотрел как-то по-особенному — пронзительно, остро. До мурашек пробирал его взгляд. Я перевела взгляд на доску, а там красивым почерком, буква к букве, было крупно выведено: «НАСТЯ, ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ».

Я испуганно сглотнула. Сердце оборвалось и полетело куда-то вниз.

Руки задрожали.

— Андрей, ты… это серьезно написал? — пытаясь выровнять сбившееся от волнения дыхание, чуть хрипло спросила я.

Он кивну, шагнул мне навстречу — такой красивый, сильный, уверенный в себе — и нежно привлек меня к своей груди.

Несколько мгновений мы неотрывно смотрели в глаза друг другу. В его взгляде сквозила непоколебимая решимость.