Книга Мой первый, или Ошибка прокурора, страница 41 – Юлия Бузакина

Шувалов провел ладонью по лицу, прогоняя сон.

— За девушкой своей приехал. Знал бы, что она на похороны недоподружки потащится, не отпустил бы. Ладно, увидимся еще.

— Андрей, постой: у тебя с ней серьезно, что ли?

— Серьезно, да.

— Ну ты даешь!

Шувалов не стал слушать дальше, вырубил мобильник и сорвался в ванную. Бывают же такие идиотские совпадения, как стрельба вчера вечером. И Настя, надо же, снова в самой гуще событий оказалась! Да она прям магнит для криминальных разборок!

Андрей брился со скоростью света. Как только не порезался? Хорошо, что мать привела в порядок форменные рубашки еще в четверг, когда в гости приходила.

Почти собравшись, он огляделся по сторонам. Погром. После их с Настей нескольких часов страсти на диване все было кувырком. Да уж, бурная личная жизнь — это хорошо, но, когда наутро надо быть на службе — не очень.

Раздался громкий стук в дверь.

Андрей взглянул на часы — опаздывает он совсем. Кого принесло? И главное, кого пропустили в подъезд?

Выглянул в глазок, а там мать. Стоит, недовольно хмурится. Ну все, приехали!

Андрей отомкнул замок и распахнул дверь.

— Мам, привет! Ты зачем так рано?

— А тебя разве можно застать дома в другое время? — Она обиженно взглянула на него и прошла в холл.

— Так позвонила бы.

— А ты, милый мой, маму заблокировал. Вот такой ты хороший сын!

Шувалов провел по лицу рукой. Осознанно или нет, а разблокировать ее с того четверга забыл.

— О-о, какой у тебя тут беспорядок!

— Мам, я опаздываю. Сегодня утром прием, там люди ждут. Что-то серьезное?

— Нет, Андрюша, я просто так пришла. У меня сегодня свободный день. Антон Борисович меня сегодня никуда не приглашает, вот я и решила тебя навестить.

Андрей пожал плечами.

— Ну не каждый же день тебя Антону Борисовичу по ресторанам водить? Так никакого жалования не хватит.

Полковник Антон Борисович Ляховецкий последние несколько лет был негласным любовником матери. Вертела она им, как хотела, а он велся, как последний подкаблучник. Вот умела матушка мужикам головы дурить! А они, как последние идиоты, сходили по ней с ума. Даже Мокрушин тайно обожал эту роковую женщину. Других слабостей за следователем по особо важным делам подмечено не было. Только к матери Андрея и ее фирменным голубцам.

— Ты иди, у меня ключи есть. Я сейчас порядок наведу, рубашки твои все постираю, поглажу и наготовлю чего-нибудь. Вот, кстати, сырники тебе испекла — как ты любишь, с клубничным джемом.

— М-м-м, есть хочу жутко, но уже не успеваю. — Андрей метался из комнаты в ванную и обратно.

— Красавец! — восхищенно выдохнула мать. — И форма сидит как влитая. Давай фото сделаем? Я буду подругам показывать. Пусть знают, что мой Андрюша — прокурор.

— Мам, некогда! — застонал Андрей, но она уже обняла его за шею и в одно мгновение щелкнула камерой в телефоне, запечатлев их вместе.

— Сырники с собой возьми, после приема поешь. — Мать вручила ему контейнер. — И разблокируй меня! Сейчас же!

— Ладно, ладно… — Он торопливо чмокнул ее в щеку и сгреб в сумку ключи от машины и квартиры. Накинул пальто, обулся и оставил ее наедине с беспорядком.

* * *

Прием длился бесконечно. Андрей пожалел, что не перекусил перед выходом: от голода уже сосало под ложечкой.

И секретаря, Зинаиду Сергеевну, не попросишь сделать чай: не будешь же при посетителях чаи распивать.