Книга Враг семьи, страница 73 – Юлия Бузакина

Ровно в полдень все собрались у изголовья отцовского гроба в огромной часовне. Черная шляпка с вуалью прикрывала мои заплаканные глаза. На лице Мардоре стояла печать глубокой печали. К нашей паре подходили незнакомые мне люди и высказывали свои соболезнования.

Опасаясь гнева Романа, я лишь кивала и всхлипывала.

Моя мачеха Фаина и сестра Лана были тут же. Они бросали в мою сторону враждебные взгляды. Как будто это я задушила отца, а не Роман!

В какой-то миг выдержка изменила Лане. Подобравшись ко мне, она с силой толкнула меня в грудь.

— Ненавижу тебя, тварь! Как же я тебя ненавижу! Это я! Я должна быть на твоем месте! – закричала она так громко, что все обернулись. Сорвав мою шляпку, она вцепилась мне в волосы.

От неожиданности я потеряла равновесие и толкнула гроб.

— Что вы смотрите?! Уберите ее! — поймав меня за талию, процедил сквозь зубы Мардоре.

Его люди, будто коршуны, взвились со своих мест и набросились на Лану. Их жестокость не знала границ.

— Что вы делаете?! Она же беременна! — в ужасе закричала я и забилась в руках будущего мужа.

Он метнул в меня уничтожающий взгляд, и я осеклась. Но мои слова успели прокатиться по часовне шоковой волной, и началось изумленное перешептывание.

Лану отпустили. Убийственный взгляд оказавшейся в центре потасовки мачехи Фаины было невозможно выдержать.

Священник долго читал молитвы, но до усопшего больше никому не было дела. Люди жадно рассматривали пальто моей сестры, желая найти доказательства моих слов.

— Кажется, ты не понимаешь слов, Валери, — больно сжав мой локоть, прошипел Мардоре. — Что ж, придется проучить тебя по возвращению домой.

Совсем отчаявшись, я впилась в него горящим взглядом.

— Я ведь не сказала, от кого она беременна, — прошипела в ответ. — Или надо было это сделать?

Он дернул меня к себе, но в этот момент началось прощание. Мы пошли к усопшему.

Гроб подняли и понесли к месту захоронения.

Я покорно плелась следом за Мардоре. Все происходящее казалось мне нереальным. Даже лежащий в гробу отец был каким-то неестественным, как будто его отлили из воска и надели лучший костюм.

Колючий ветер с моря бил в лицо, и мне пришлось придерживать шляпку рукой.

Когда мы вернулись в машину, чтобы ехать на поминки в ресторан, я забилась в самый дальний угол.

К счастью, Мардоре было не до воспитания провинившейся невесты. Он снова в грубой форме потребовал от водителя дать обезболивающий укол. На этот раз тот не спорил, просто отдал ему пакет с одноразовым шприцем и ампулой.

Закрыв глаза, я почувствовала, как машина тронулась с места. Кладбище осталось позади.

Поминки в роскошном ресторане казались мне дурным сном. Но как красиво говорил об усопшем Мардоре! Как заливался соловьем, расписывая достоинства Эдуарда Якоби, павшего в борьбе с пороками побережья, и обещал будущим избирателям, что дело Якоби будет продолжено в лучших традициях Мардоре.

— Мы сотрем с прибрежной зоны все игровые заведения и ночные клубы! Сюда больше не ступит нога порока и разврата! Помещения, которые использовали хозяева клубов, будут сожжены или переданы под санатории.

Я молча давилась вином в надежде опьянеть и старалась не смотреть на другую сторону стола, туда, где сидели осиротевшие мачеха и беременная Лана. Обе были безутешны. Лана плакала навзрыд с того момента, как мы вошли в зал. Я понимала, что она оплакивает не отца, а себя и свою печальную участь. На душе было мерзко от того, что я заняла ее место. Сейчас сидеть рядом с Мардоре и с придыханием слушать его сладкие речи должна была она.