Книга Папа, где ты был?, страница 58 – Юлия Бузакина

— Эй, придержи коней! Ваня — мой проект.

— Я не позволю тебе забить ему голову медициной и сделать из него еще одного неудачника!

— Он мой сын!

— Не вижу ничего плохого в том, чтобы начать обучать ребенка финансовой грамотности и строительному делу. Может, хоть через поколение гены выстрелят?

— Не смей портить моего сына своими идеями!

— Это мой внук! Имею право!

— Не имеешь!

— Во сколько придут гости?

— Гостей не будет.

— Завтра в полдень я буду у вас дома. Не вздумай уходить! Из-под земли достану! И не забудь пригласить ту милую голубоглазку, которая так изящно подавала мне чай. Она идеально тебе подходит. Не облажайся хоть на этот раз! Сделай что-то стоящее в своей жизни ради сына.

В трубке раздаются короткие гудки.

Я испепеляю взглядом мобильник и морщусь. И зачем я ему только позвонил? К чему сказал про Ваню? Он же теперь не отвяжется со своей бредовой идеей сделать из него наследника своей империи.

Что ж, слово — не воробей. Вылетит, не поймаешь. Я откладываю телефон в сторону и иду в гостиную. Там тихо работает телевизор. Ванька спит на изодранном диване, уткнувшись лицом в мохнатую шею Лютика. Все, как всегда. Идиллия, вашу мать.

Вздыхаю. Накрываю его пледом и подкладываю под голову подушку. Беру его телефон в руки. Галерея открыта. Я понимаю, что он смотрел фотографии своей матери, и мне становится не по себе.

Усаживаюсь рядом с ним и осторожно глажу его по волосам. Я не умею утешать. И я не знаю, как мне себя вести, чтобы ему стало комфортно в моем мире.

Лютик поднимает свою косматую голову. Внимательно смотрит на меня, а потом тянется и лижет прямо в лицо. Я пытаюсь увернуться, но это невозможно.

— Фу… хватит, умоляю… — отплевываюсь с хриплым шепотом.

Потом мы с Лютиком перетаскиваем коробку воздушными шарами в гостиную. Тихо клеим сверху красный бант, и только после этого отправляемся спать.

«С днем рождения, сынок!» — гласит надпись на банте.

— С днем рождения, — шепчу, на миг обернувшись, а потом закрываюсь в спальне. Надеюсь, батя завтра не настигнет нас со своими наполеоновскими планами празднования дня рождения внука и не испортит мне вечер с Куропаткиной и ее дочерью.

Утро начинается с приятного осознания того, что мы с Катей снова одни. Я с наслаждением потягиваюсь, с удовольствием нежусь под струями душа, а потом неспешно потягиваю растворимый кофе у кухонного окна.

Благодать!

Катюша не спит. Шныряет мимо меня к большому зеркалу в прихожей то с джинсами и топиком, то с черным платьем в белый горошек, то с юбкой-мини из экокожи.

— Мам, ну, как я тебе? — она вертится перед зеркалом в юбке и футболке.

Я хмурюсь. Юбка кажется мне через чур короткой. А ведь мы ее весной покупали.

— Юбка слишком короткая. Лучше платье в горошек, — выдвигают предложение.

— Платье кринж, мам! Надену топ и джинсы. И можно, я возьму у тебя тушь?

— Катя, зачем? — пугаюсь я. — Тебе всего одиннадцать.

— И что? Сегодня же вечеринка. Девочки в классе уже давно красятся. И ногти наращивают.

— Ногти?! Это же вредно!

— Может, и вредно. Я не знаю. Ну, так что, можно взять тушь? Я всего разочек взмахну щеточкой.

— Бери, — сдаюсь. В конце концов, она пойдет с Тихоновым, так что, ничего страшного не произойдет.

Катя прячет тушь к себе в карман и вдруг замирает.