Книга Папа, где ты был?, страница 38 – Юлия Бузакина

— Олег Григорьевич, доброе утро! — улыбается мне Астахова. И все в ординаторской вдруг замолкают. Ведь сразу такое ощущение, будто солнце выглянуло из-за туч.

— Доброе, — киваю слегка рассеянно. — А вы сегодня почему здесь, Оля?

— Так мы с вами теперь в одной смене работаем, Олег Григорьевич, — Астахова тянется к печенью в форме сердца тонкими пальцами и изящно ломает его ровно напополам. Красиво, с хрустом откусывает свою половинку и смотрит на меня так проникновенно, что я напряженно сглатываю.

— Не понял? А Елена где? — уточняю обескураженно.

— Елена Николаевна с вами больше не работает. Я за нее.

Я стою посреди ординаторской и растерянно созерцаю красивую Олю Астахову.

— То есть, как это не работает? — уточняю изумленно.

— Перевелась в другую смену. Да вы не волнуйтесь, Олег Григорьевич! Я хороший специалист. Не пропадем, — успокаивает меня она и с чувством накрывает мою руку своей, с аккуратным маникюром.

Я хмуро таращусь на ее лапку. У меня такое чувство, что мне только что плеснули в сердце серной кислотой. Куропаткина плеснула, чтоб ее! А ведь я вместе с Михалычем пол ночи с ее колымагой провозился, чтобы она нормально работала!

— Кстати, я тут переехала на новую квартиру, — врывается в мой пылающий досадой внутренний мир звонкий голос Оли. — Сегодня вечером праздную новоселье. Приглашаю всех коллег. Начало в восемь, заглядывайте на огонек. Все будет по-взрослому — танцы, веселье.

— Я подумаю, — цежу с прохладцей.

А сам подхожу к окну и сминаю поднос вместе с ужасным горьким кофе, который предпочитает Куропаткина. Швыряю его в урну.

Рабочий день поглощает нас без остатка. Планерка, пациенты.

Мы окунаемся в работу. О Куропаткиной я почти не думаю. Но когда в процессе операции поднимаю взгляд и вместо голубых глаз наталкиваюсь на карие глаза Астаховой, что-то взрывается внутри меня протестом. Как будто теперь, когда в операционной нет голубых глаз Куропаткиной, меня лишили кислорода.

Когда я выхожу из операционной, в телефоне нахожу одинокое сообщение от сына:

«Папа, тебя вызывают в школу. Классная сказала, что для серьезного разговора»

Я хмурюсь. Что еще за серьезный разговор?

«А что серьезного ты натворил?» — уточняю в ответном сообщении.

«Мы с Медведем сегодня сильно подрались»

«Из-за чего?»

«Из-за Кати. Он ее обзывал и сбросил со стола все ее принадлежности. Я ему порвал дорогую толстовку. Я не хотел, она сама порвалась»

Я морщусь. Что за невезенье? Придется извиняться перед задирой Медведем? А ведь я уверен, он тоже хорош.

«Медведь сказал, что ты отправишь меня обратно в детдом, а Лютика усыпят, потому что его мама говорит, что таким некрасивым собакам нет места в мире», — летит новое сообщение.

Я провожу по лицу рукой. Так, мой сын подрался с самым гадким мальчиком в классе из-за дочки Куропаткиной? Веселое же приключение меня ждет.

«Ты же этого не сделаешь?»

«Ваня, хватит писать ерунду. Лучше напиши, где меня будет ждать классная руководитель?»

«Она до вечера в кабинете номер триста пять, на третьем этаже»

«А зовут ее как?»

«Вероника Семеновна, пап! Я же тебе сто раз говорил. На всякий случай — я учусь в шестом классе «Б». Собрание сегодня вечером, в шесть. А день рождения у меня завтра»

Я вздыхаю. Что дарят детям на день рождения? Шарики? Игрушки? Торты? Но ведь ему не три. Двенадцать!