Книга Папа, где ты был?, страница 32 – Юлия Бузакина

— Если у меня появятся кроссовки, Катя одна в классе без них останется. Не хочу я так. Мы с ней вдвоем без кроссовок, вот и будем изгоями вместе.

Я замираю. Какой чудесный у меня сын, надо же! Своих не бросает, даже насмешек не боится.

Вспоминаю, что в кармане пальто у меня лежат свечи, которые я выкрутил из потрепанной машины Куропаткиной, и настроение портится.

— Ладно, — отмахиваюсь с наигранным весельем. — Придумаем что-нибудь.

— Кстати, завтра родительское собрание. Ты не забыл? — уточняет Ваня.

— Нет, что ты! — протягиваю уверенно.

А на самом деле, я, конечно, забыл. Надо напоминалку поставить в телефоне.

Я вручаю Катюше пиццу, а сама, сжав кулаки, устремляюсь в нашу единственную комнату. Мой бывший муж к этому моменту уже успевает надеть домашний халат и тапочки, и старательно развешивает мокрое полотенце на холодной батарее.

— Слава, давай поговорим серьезно! — встаю у него за спиной, уперев руки в бока.

Он оборачивается.

— О чем?

— Ты не можешь остаться.

— Не говори ерунды, Лена. Постой-ка, дай угадаю! Что, я сорвал тебе свидание, да? — лыбится ехидно. — Злишься, небось?

— Причем здесь это?! — я немедленно вспыхиваю. — Моя личная жизнь тебя давно не касается!

— Не касается, как же! А какой пример ты подаешь нашей дочери? Что можно приводить на ночь глядя всяких неотесанных мужланов?

— Неужто ты вспомнил о дочери? Ты сначала все причитающиеся ей алименты выплати!

Про алименты Слава говорить не желает. Вместо этого он по-свойски дергает ручку балконной двери и выходит на лоджию. Лоджия у нас просторная, через нее можно пройти на кухню и обратно в комнату.

Я не отстаю, иду за ним.

— С чего, скажи на милость, мне платить алименты, если я банкрот? — пытается оправдать свое многолетнее отсутствие он.

— Слава, я серьезно! Собирай вещи и проваливай к маме.

— Ты что, на глазах у ребенка меня выгонишь? Что ты за мать, Лена?

Он идет на кухню, я за ним.

— Я нормальная мать. А вот тебя отцом можно назвать с натяжкой, — распаляюсь все сильнее.

— Ладно тебе, будь добрее. Не пропала же Катюша без меня за эти годы? Вон какая большая выросла. Так что не нагнетай, Николаевна, а лучше, приготовь что-нибудь пожрать!

Возмущение накрывает меня темной волной.

— Даже не вздумай приближаться к холодильнику! — выкрикиваю громко.

Катя сидит за столом, жует пиццу с ананасом и оторопело наблюдает за тем, как я прилипаю спиной к холодильнику и загораживаю его собой.

— Возьмешь хоть что-то из наших продуктов, и я за себя не ручаюсь, Слава! Запомни, я медик. Я знаю много способов испортить жизнь дармоеду!

Бывший муж презрительно фыркает, но, видимо, решает, что меня лучше не провоцировать, ибо кладезь моих познаний велик. А весь день провести на горшке — не очень приятное развлечение. От холодильника он отступает. Садится напротив Кати за стол, подхватывает кусок пиццы прежде, чем я успеваю закрыть коробку, и брезгливо нюхает.

— Фу, ананас. Какая мерзость, — бурчит недовольно, но запихивает весь кусок в рот без остатка и с набитым ртом начинает заказывать доставку продуктов в своем мобильнике.

Я иду в прихожую. Собираю с пола обувь и сумки. Из куртки моего бывшего супруга выпадает портмоне. Неловко открывается, и оттуда сыпятся пятитысячные купюры.

Вот же сволочь. А говорит, что денег на алименты нет.