Книга Чужая мама, страница 68 – Николь Келлер

— Фамилия? — равнодушно интересуется девушка, открывая окошко в компьютере.

— Арефьева.

— Да, поступала такая. Ее все еще оперируют. Присядьте, врач к вам выйдет.

Сажусь на указанное место и нервничаю все больше. Ожидание, оно медленно убивает, словно яд, отравляя меня изнутри. Я не могу, не хочу думать ни о чем. Но мысли сами собой, как надоедливые тараканы, снова и снова возвращаются в мою голову.

Мне, как никогда, нужна поддержка, нужно с кем-то поговорить. На ум тут же приходит образ Руслана, но… Нет. Я не могу ему позвонить. У него семья: жена и дочь. Я просто не имею права лезть.

Света! Господи, я настолько была шокирована новостью о маме, что у меня вылетело из головы ей позвонить! Дрожащими руками набираю номер и слушаю монотонные гудки.

— Ну же, возьми трубку!

— Алло, Верочка, привет! Я еще на работе, что-то срочное? — наконец-то на том конце провода раздается веселый голос сестры.

— Свет, мама в больнице, — все же слез катятся из глаз, и я больше не могу держать себя в руках. — У нее инфаркт.

— Что?! — Света переходит на крик, она ошеломлена не меньше меня. — Она, что…

Сестра не может закончить фразу, боясь даже вслух произнести худший исход событий.

— Ее оперируют. Сказали, как закончится операция, врач ко мне выйдет. Я просто… боюсь ждать. Мне страшно одной, Свет.

— Все будет хорошо, Вер. Это же наша мама… Все будет хорошо. Держи меня в курсе, пожалуйста, я уже вылетаю! Звони, как только, так сразу! Если я недоступна, значит, в самолете, отправь сообщение. И верь, Вера. Просто верь.

— Хорошо, Свет…

Я кладу трубку, вижу, как ко мне направляется врач. Вид у нее строгий, усталый, и по лицу я не могу прочитать: можно ли надеяться на чудо или сейчас эта женщина вынесет мне приговор.

— Здравствуйте, это вы — родственница Арефьевой?

— Да, я ее дочь. Что с мамой? Все… плохо?

— Нет-нет, все хорошо. Операция прошла успешно. Ваша мама сейчас находится в реанимации…

Больше я не слышу того, что говорит врач, потому что лечу в бездну.

Первым делом, когда прихожу в себя, вижу склонившихся женщин, одна из которых — врач, что делала маме операцию.

— Очнулись? — слегка улыбается, отходя к столу и что-то заполняя в карте. — Нет-нет, не вставайте, полежите немного, отдохните. Галя, — а это врач уже обращается к медсестре, что стоит рядом. — Померь девушке давление и возьми кровь на анализы.

— Зачем? Я не больна. Просто очень переволновалась за маму. Она — самый близкий мне человек. Больше у меня, кроме нее и сестры, никого нет.

— Верочка, я все понимаю. Но я — врач, и хочу убедиться, что с вами все в порядке. Раньше сознание теряли?

— Нет, это впервые. Говорю же, от волнения. Плюс в последнее время я вся на нервах, много стрессов, плохое питание… Уверена, анализы покажут низкий гемоглобин и давление. Вот и причина обморока.

— Вы — врач? — с подозрением смотрит на меня доктор.

— В прошлом, — глухо отвечаю, отведя взгляд в сторону.

— Бывших врачей, как и полицейских, не бывает. Так что вы, как никто другой, Вера, должны понимать, что мне важно убедиться, что с вами все в порядке. Иначе я просто спать не смогу, зная, что не провела обязательных процедур.

Соглашаюсь и покорно жду, когда медсестра измерит давление и возьмет кровь. Когда она уходит из процедурной, я все же сажусь и спрашиваю у женщины: