Книга Чужая мама, страница 32 – Николь Келлер

Но ее ответ, падает на меня, как надгробная плита.

— Нет.

Вот так. Четко, строго, твердо и безапелляционно. Без права на обжалование.

— Пожалуйста, Вера. Мне больше некого попросить. У Марии Семеновны давление, она не может, а больше у меня никого нет. На тебя вся надежда.

— Нет, Руслан, как бы я к вам хорошо не относилась, но… я не могу, — произносит она с диким отчаянием и слезами в голосе.

Ее состояние рвет мне сердце, но… Я не могу бросить работу. Миллион раз порывался, но кому нужен молодой отец-одиночка в декрете? Поэтому и приходится, сцепив зубы, терпеть все замашки моего чокнутого папаши.

— Вера, хочешь, на колени встану? Клянусь, я бы не попросил, если бы не безвыходная ситуация.

— Руслан… — шепотом, и в ее глазах блестят слезы, а в сторону Ангелины она, кажется, вообще боится смотреть. — Я, правда, не могу. Не из вредности, не из каких-то заскоков… Просто не могу… Я не справлюсь.

— Вера, — придвигаюсь ближе, касаясь лбом ее лба. — Я доверяю тебе, как никому другому. Ангел — самое ценное, что есть у меня в этой хреновой жизни. Самое. И я доверяю тебе, потому что ни на секунду не возникает сомнений — ты справишься.

Долгий взгляд глаза в глаза, и следом неуверенный слабый кивок.

— Спасибо! — выпаливаю от всего сердца и неожиданно для самого себя целую манящие губы быстрым поцелуем. — Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Ошарашенная Вера на автомате принимает Ангелину и смотрит на меня выпученными глазами. Но анализировать произошедшее у меня нет времени, поэтому пулей вылетаю из квартиры и несусь на всех парах в офис.

Далее следует почти пятичасовой марафон игры с моими мозгами со стороны очередных инвесторов и отца. И я уже и не надеюсь вернуться домой живым.

Но настает тот момент, когда сам не веря в свое счастье, сажусь в машину и двигаюсь в сторону дома. И в голове одна — единственная мысль: хочу обнять дочь, вдохнуть ее неповторимый детский аромат, сесть на кухне Веры и пить чай с ее обалденными пирогами, болтая обо всем на свете.

Устал я, кажется. И наверно, старею. Хочется семейного уюта и тепла. И с одной определенной, очень пугливой и необычной девушкой.

Но все мои бредовые мысли выветриваются из головы, когда вижу, что у двери Веры стоит незнакомый мужик. Даже со спины могу сказать, что он самцового типа: стильно одет, ухожен, на голове — модная прическа, высок и имеет вполне себе хорошее спортивное тело.

Он оборачивается, окидывает меня небрежным взглядом, и я прямо чувствую, как злость и адреналин мчатся по крови.

Но потом я замечаю, что моя Вера стоит и …невинно улыбается этому мужику. И у меня окончательно срывает тормоза.

Вера

Я была уверена, что как только закроется дверь за Русланом, я сползу по стене, и меня накроет истерика, как в старые добрые времена. И что придется снова звонить маме, чтобы она пришла и успокоила меня.

Но… Ангел — самый настоящий ангел. Она улыбается, что-то говорит мне на своем языке, и… мое сердце тает, а все тревоги рассеиваются, как дым. Как будто я — самая обычная женщина (со своими тараканами, но в пределах допустимого). И если очень-очень постараться, то можно представить, что я… Нет, не мама этой чудесной малышки, тут даже моей бурной фантазии не хватит. А хотя бы няня.

— Ну, что, Ангел, пойдем, поиграем? Я бы тебе рассказала сказку, но сомневаюсь, что она тебе понравится. Потому что с некоторых пор в них нет счастливого конца. Только суровая реальность.