Книга Потеряшки (не) от генерального, страница 57 – Катерина Олинская

Стефан долго смотрит на эту пустоту и о чем-то думает. Интересно, о чем?

— Нам пора ехать, уже поздно, — обращает он внимание на часы.

— Да, конечно, — не могу возразить ему. Время на часах и правда уже позднее. Девочкам пора уже быть в своих кроватках. А поступить самой так, как опасалась от Стефана, и оставить Дарину здесь против воли отца, не позволяет голос разума.

Но в какой-то момент мы замечаем, что в детской стало слишком тихо. Я заглядываю в комнату Иришки и чуть не расплываюсь на пороге от увиденной милоты. Устроившись на кровати среди подушек, девочки спят, обнимая друг друга.

— Что же делать, не будить же их, — шепчу, чувствуя за спиной Арховского.

— Напоешь чаем? — слишком близко от моего уха произносит он, заставляя моих мурашек разбежаться по всему телу.

— Не будем тревожить наших детей, — соглашается со мной Арховский.

— Хорошо, я поставлю чайник, — делаю, шаг в сторону, стараясь минимизировать наш контакт. — Тебе с мятой или с лимоном?

— А два в одном не положено? — усмехается он. — И с мятой, и с лимоном. — А если еще и подсластить, добавив третий ингредиент, будет вообще шикарно, не находишь?

Замечаю, что Стеф не сводит с меня взгляда. Следит за каждым движением. Я даже роняю ложку, которой собиралась насыпать сахар в его чашку. Только наклоняюсь, чтобы поднять ее, но мужчина не дает мне сделать этого, удерживая за плечи.

— Юль, я знаю, что виноват перед тобой. Возможно, одних извинений мало. И я хочу доказать, что впредь все будет иначе, если ты позволишь мне исправить свои оплошности, — говорит тихим и от этого вкрадчивым голосом.

— Стеф, о чем ты? Если ты о работе, то мы все уже выяснили, и я не хочу больше поднимать эту тему.

— Твоя подруга восстановлена в должности и ей я тоже принес свои извинения. Ты тоже можешь вернуться, если захочешь. Но сейчас я не о работе, — скользит ладонями по моим рукам и оказывается почти вплотную.

Что он делает? О чем он вообще говорит? Я не понимаю его порывов. То он предлагает встречаться, то потом обвиняет меня во всех смертных грехах и грозится отобрать детей. А сейчас что? Зачем он испытывает меня?

Тянется к моему виску и проводит пальцами, словно поправляет прядь волос. Достигает подбородка и заставляет слегка поднять голову. Смотрю в его красивое лицо, которое в полумраке еще привлекательней и меня одолевают смешанные чувства. Все мое тело жаждет этих касаний и ласк, но разум сопротивляется. Он все еще тот, кого я должна опасаться. Тот, кто запросто может забрать у меня детей.

— Я все еще не понимаю, о чем ты, — шепчу пересохшими губами. Он слишком близко. И на меня это действует как дурман.

— Просто обещай, что подумаешь над моим предложением жить вместе, хорошо? — отпускает он мои руки, и я обхватываю себя за плечи, словно мне стало холодно и пусто. — Спасибо за чай, Юленька.

— Ты уже уезжаешь? А как же Дарина? — переживаю, что бедного ребенка поднимут и сонного потащат в машину.

— Даришку заберу завтра, если ты не против, — ошарашивает он меня этим заявлением.

— Ты оставишь ее у меня?

— Да, позвони, как проснется.

— Х-хорошо, — стою я на пороге, все еще в шоке от того, что Арховский оставил мне дочку на целую ночь. Может, я зря записала его в число бездушных извергов?

Чуть позже меня настигает еще один небольшой шок от Арховского. Только я приготовилась ко сну и легла в постель, как мне на телефон приходит сообщение с вопросом, как там малышки? Я отвечаю Стефану, что все хорошо и они все так же сладко спят. На что мне прилетает: «Спокойной ночи, Юленька».