Книга Развод. Ты мне изменил, страница 35 – Виктория Вестич, Кира Вербицкая

Карим швыряет бумаги, которые держал до этого в руках, на стол и, быстро сократив между нами расстояние, хватает меня за плечи и встряхивает. В глазах мужа снова пляшет огонь, он опять зол. Я сказала слишком много и он завёлся. Раньше ведь я вела себя покладисто.

Булатов прожигает меня взглядом и рычит в миллиметре от моих губ:

— Если не перестанешь, то ты сильно пожалеешь. И я сейчас не угрожаю, — В голосе Карима звучит сталь, — я просто предупреждаю.

Он не шутит, ни капли. Знаю, что это правда каким-то шестым чувством. Даже дыхание прерывается, застревая где-то в горле.

— Ты пожалеешь о том, что услышишь, если сейчас же не не успокоишься и продолжишь требовать всё рассказать. — продолжает он, не моргая. В центре зрачков Карима я вижу ярость и боль одновременно, — Я защищаю тебя, а не угрожаю! Запомни.

Что он мне такого скажет, о чем я пожалею? Что?

— Скажи, — едва шевелю губами, когда говорю это, — Мне не нужна твоя защита. Мне нужна правда. С меня достаточно лжи, по горло ею сыта.

Взгляд Карима темнеет ещё больше. А затем его губы расплываются в ухмылке, натянутой и неестественной.

— Хорошо! Раз ты так хочешь это услышать сейчас, то прекрасно! Я скажу. — Цедит Карим. Он отталкивает меня от себя, хотя сам и притянул.

Я больно бьюсь бедром о край стола, но эта боль совсем не сравнится с тем, что я слышу.

— Он умер, представляешь? — хохотнув, говорит муж, — Просто умер. Едва родился и всё, прожил лишь одни сутки! Вот так просто! И никаких заговоров, никакого похищения и сокрытия его от тебя! Он просто умер, и, чтобы ты совсем с ума не сошла, ведь недавно умерла твоя мать, я просто заменил нашего ребёнка на ребёнка от любовницы. И ты этого даже не заметила! Теперь довольна?!

— Что? Умер?.. — повторяю за мужем, едва шевеля губами. Он не слышит, как я это произношу даже не шёпотом, а ещё тише.

Переполненный гневом, Карим сверкает глазами и продолжает, будто я провинилась и он хочет меня наказать.

Добить.

— Да! Умер. Довольна тем, что я это сказал, а? Думаешь, я скрывал это, потому что такой плохой? Думаешь, мне нравилось это держать в себе, а теперь вспоминать и видеть твою реакцию?! Да я ненавижу это. Ненавижу! — рявкает во все горло Булатов и со всей дури бьёт по столу так, что, кажется, ещё немного и он разлетелся бы в щепки по всему кабинету.

Я вздрагиваю, делаю шаг назад и таращусь во все глаза на Карима, но все равно поверить не могу. Не могу свыкнуться с мыслью.

Мой малыш правда мёртв? Нет… этого не может быть! Я же слышала его плач, чувствовала, как его приложили к моей груди, тёплого и дышащего. Врачи поздравляли меня… да, уже через пару мгновений я потеряла сознание. Но я же слышала его. Слышала!

— Ты врёшь! Ты всё врёшь! Я его слышала! Плач, дыхание… всё это было, я уверена! — отчаянно кричу и захлебываюсь в слезах ещё сильнее, — Зачем ты мне врёшь?!

Думала, больнее мой муж уже сделать не может, но как же ошибалась. Моё мягкое, израненное сердце сейчас просто разлетается на множество мелких кусочков от таких жестоких слов Булатова. Я даже не чувствую, как оно бьётся, едва делаю вдох и ощущаю огромную, необъятную боль в груди. Словно её пробили колом насквозь…

Пробил Карим и вместо жалости, ещё и плюётся в меня смертельным ядом дальше, добивая: