Книга Носорог, страница 81 – Лина Филимонова

Если бы я был трезв, я бы сообразил, что нужно сбить пламя, а не раздеваться. Но я не трезв…

Людка смотрит испуганно. Я, наконец, начинаю соображать и бью себя по заднице каким-то полотенцем.

Все. Потушил. И жопу, и свечу.

— Дай посмотрю, — произносит Людка.

— Отвали, — рычу я.

Но она подходит, сначала пытается заглянуть назад. Но потом встает передо мной и кладет свою наманикюренную лапу на мой расстегнутый ремень.

— Больно? — спрашивает сочувственно.

— У меня жопа сзади!

Я отталкиваю ее, собираюсь застегнуть штаны — толку их снимать никакого.

И поднимаю глаза. Потому что натыкаюсь на взгляд… от которого у меня не то что жопа загорается — я весь сгораю заживо. А рог просто скручивается и отсыхает. Потому что он больше никогда мне не понадобится — сверкающие диким гневом глаза не оставляют в этом сомнений.

Это Соня. Стоит в дверях, смотрит.

Она появилась ровно тогда, когда Людкины руки были в районе моего паха.

Я не знаю, как Людка это сделала, но уверен, что она не случайно цапнула меня за ширинку именно в этот момент. То ли увидела, то ли ей кто-то сообщил — наушник телефона все еще торчит у нее в ухе.

— Соня… — хриплю я. — Это…

— Это не то, что я думаю? — произносит она с ледяным спокойствием.

— Да! Ты ни за что не догадаешься, что я тут делаю.

И я, вместо тысячи слов, поворачиваюсь к ней своим обгоревшим задом.

— Людка попросила меня помочь с тортом, — объясняю я. — Пыталась облить меня соком, но я сопротивлялся и подпалил задницу.

— Я Эмилия! — в очередной раз вопит Людка.

Но мы на нее даже не смотрим.

Мы смотрим друг на друга. И я вижу, что Соня хохочет… Моя любимая Мышка! Не истерит, не думает худшего… Она смеется. Потому что это реально смешно! Тупо до безобразия, но смешно. У меня жопа сгорела!

Вот только смех у Мышки какой-то неестественный.

В дверях появляется оператор Людки. Они забирают торт и сваливают.

Мы с Соней остаемся одни. Между нами все хорошо. Она все поняла. Я делаю шаг к Мышке и пытаюсь ее обнять.

А она… внезапно размахивается и залепляет мне звонкую пощечину.

Такую сильную, что у меня в башке звенит. А щека пылает почти так же сильно, как задница.

Мля… за что?

— Извини, — лепечет Соня, испуганно глядя на меня.

— Еще и по морде получил, — резюмирую я.

Пофиг, если честно. Пусть лупит. У меня морда крепкая, ничего ей не сделается. Зато теперь Мышка не злая, а испуганная. И не убить меня хочет, а пожалеть. Кажется…

— Я просто… Ты… Она…

— Я понимаю, — успокаивающе произношу я.

И, наконец, застегиваю ширинку и ремень.

— Где были ее руки, когда я вошла? — Сонины глаза сверкают гневом.

Ну вот. Боевая Мышь опять завелась.

— Слушай, она же это специально сделала!

— Штаны тебе расстегнула?

— Я сам штаны расстегнул. Снять хотел. А Людка… она просто хочет нас поссорить.

— И ты ей поддаешься!

— Да ни хрена! — возмущенно воплю я.

Вообще мимо! Ни на чем не основанное несправедливое обвинение!

— Зачем ты вообще пошел с ней? — продолжает нападать Соня.

— Попросила торт донести. Мол, у директора «Колибри» днюха, надо быстрее, гости ждут. Ну я и… дурак, в общем. Расслабился, забыл, что с ней надо всегда быть настороже.

Мышку понемногу отпускает, я это вижу. Она почти остыла, даже не брыкается, когда я беру ее за руки.

Зато я начинаю заводиться. Жопу печет, щека горит, на мочевой пузырь давит так, что сейчас глаза вылезут… Еще и в гостиницу придется как-то добираться с дыркой на интересном месте. Вот нафига мне все эти проблемы? А ведь можно было отдыхать спокойно и кайфово…