Книга Две полоски после вечеринки, страница 24 – Лина Филимонова

Я что, сошла с ума?

Я его вообще не знаю!

Это все дурацкий коктейль “Соленая собака”. И… я вспоминаю, как начинался вчерашний вечер. Платон…

К черту Платона! Даже вспоминать о нем не хочу. Никогда.

Мне вдруг хочется разбудить Квазимодо. Снова оказаться в его объятиях. Почувствовать себя желанной и любимой. И чтобы он меня никуда не отпустил…

Я точно сошла с ума!

Дергаю дверь. Выхожу. Вызываю такси. Вижу кучу пропущенных и сообщения от Вани.

Еду домой.

* * *

— Ксюш, ты во сколько вчера вернулась? - спрашивает мама, когда я выползаю утром на кухню.

Ну как утром…. В тринадцать часов утра.

— Не помню, - бурчу я, наливая себе воды из фильтра. - Где-то в час, наверное…

— Платон тебя привез?

— Ага.

Я сажусь за стол. Мама ставит передо мной тарелку борща.

— На завтрак?

— У нас уже обед.

— Я не хочу борщ.

— Ешь давай!

Чего она такая злая? Есть заставляет. Как в детстве.

Ну, вообще-то, я голодная. А борщ вкусный. Очень вкусный! И сало прям в тему. С чесночком…

Сама не заметила, как смела все под чистую.

— Спасибо.

Папы нет, он на работе. Ваня появляется, когда я уже доела. Смотрит так пристально…

— Чего уставился?

Я загружаю посуду в посудомойку и варю кофе.

— Есть пара вопросиков.

— Забудь, - огрызаюсь я.

Только его вопросиков мне сейчас не хватает!

Проснувшись дома, я первым делом схватила телефон.

Я была уверена: Квазимодо проснется, увидит, что меня нет, и позвонит. Или напишет.

Сразу же!

Но.… он не написал.

Может, ещё спит? Я сама только разлепила глаза.

И не выпускаю телефон из рук с того самого момента.

Но весь обед он молчал. И сейчас молчит. И бессмысленно смотреть на экран. Там пусто.

Сколько можно спать?

— Ты где была? - спрашивает Ваня, когда мама уходит с кухни.

— Чего? - прикидываюсь дурочкой.

— Я вчера искал тебя в яхт-клубе.

— Ну, значит, плохо искал. Я была там.

— Не пизди, - жестко произносит Ваня.

— Что тебе от меня нужно?

— Тебя не было. Платона тоже.

Да? Платон ушел? Надеюсь, поехал в больницу, пришивать свой ошпаренный надкушенный отросток.

Интересно, поехала ли Катька с ним.…

Нет, вообще не интересно!

Я иду в свою комнату. Ваня за мной.

Я пытаюсь захлопнуть дверь перед его носом. Он вставляет ногу.

— Отстань от меня, - не выдерживаю и ору.

— Дура ты, Ксюха.

Брат качает головой. У меня ощущение, что он обо всем догадался. Не знаю, как. Может, по мне видно, что я теперь… падшая женщина.

Хорошо хоть мама этого не увидела.

А мой брат думает, что все это было с Платоном…

— Сам дурак, - выдаю я универсальный ответ.

Пинаю его по ноге и закрываю дверь на защелку.

— Захочешь поговорить - я рядом, - слышу голос брата через дверь. - Если надо морду набить - я готов.

— Кому?

— Мы оба знаем, кому.

Нет, Ваня. Ты вообще ничего не знаешь…

Хотя, если сильно чешутся кулаки, можешь обработать фейс Платона. Ему это только на пользу.

Я падаю на кровать. Смотрю на экран телефона.

Наверное, он ещё спит…

Я тоже закрываю глаза. Проваливаюсь в полудрему.

И сразу чувствую его губы на своих губах. Его руки на своем теле. И - его внутри себя.

Это было больно. Очень горячо, как будто в меня вошел огненный жезл.

И - приятно….

Я не знаю, как это может быть. И боль, и удовольствие, и невыносимо острое ощущение, что я принадлежу ему. И что это самое прекрасное, что случалось со мной в жизни…