Книга Последняя любовь капитана Громова, страница 99 – Лина Филимонова

А Инга - вся в этом. В мелочах и нюансах. Она замечает их, ценит, радуется им…. И как-то ещё терпит меня, хмурого сыча.

— Наконец-то ты улыбнулся! - восклицает Инга.

— Спасибо, - вырывается у меня.

— За что?

— За снежинки и фонарики.

— Пожалуйста.

Она все поняла…

Борис

Нет, я не волнуюсь. Я уверен, что ничего нового не услышу. Ну, может, предложат ещё какой-нибудь вариант лечения.

Один у меня уже есть - дорогой и ненадежный.

А ещё есть возможность использовать современные нанотехнологии, о которых рассказывал Сашка.

Самое сложное - это изменить восприятие себя.

Я - орел. Бравый Кэп, лютый байкер Боря Гиббон, летчик, хотя и бывший.

Во всех этих ипостасях я сильный, здоровый и полноценный мужик. С немаленьким эго и самомнением.

Я привык видеть себя таким.

Но ведь есть и другие варианты. И в них тоже можно быть счастливым. Не байкер, а киборг. Не орел, а крот… Смешно. И немного грустно.

Но не сильно. Говорю же, я уже отгрустил и отстрадал. Живем дальше, какой бы эта жизнь не была.

Главное - любимая женщина рядом. Будет ли она любить крота? Посмотрим…

* * * *

Профессор взялся за меня всерьез.

Гоняет по кабинетам, изучает, просвечивает, разбирает на атомы. Я пытаюсь вникнуть, но понимаю далеко не все: оптическая томография, контрастное МРТ, какие-то электроды, проверяющие скорость проведения сигнала по зрительному нерву.

У меня даже кровь взяли. И обещали результаты через час. Вот это скорости, вот это оборудование! Нашим врачам такое и не снилось.

Но что-то это все затягивается… И меня мучают дурные предчувствия.

Профессор сидит перед монитором. Листы распечаток разложены веером. Он молчит. Уже минут пятнадцать! Изучает, сравнивает. И, наконец, поднимает глаза на меня.

Я готовлюсь к худшему. Что, я не только ослепну, но и оглохну? Или что там может быть….

— Кто поставил вам диагноз «первичная атрофия зрительного нерва»? - спрашивает доктор.

— Несколько специалистов. В областном центре.

Он качает головой.

— Понимаете разницу между атрофией и воспалением?

Я пожимаю плечами.

— Атрофия - это гибель волокон. Процесс необратимый.

— Мне так и объяснили.

Профессор разворачивает экран своего компьютера ко мне. Я различаю только светлые и темные зоны.

— При истинной атрофии слой нервных волокон истончается равномерно и окончательно. У вас сегментарные изменения.

Он переключает изображение.

— Вот зрительные вызванные потенциалы. Сигнал замедлен. Но амплитуда сохранена.

Чего? Я растерянно моргаю. Можно по-русски?

— Это означает, что волокна живы. Они проводят импульс. Плохо, медленно, но проводят. И вот МРТ. Контраст накапливается вдоль зрительного нерва. Это признак активного иммунного процесса.

— Э-э-э-э… - блею я.

Всё ещё ничего не понимая.

— Это не атрофия. Это редкая форма аутоимунного воспаления.

— Это лучше?

— Это лечится.

— Я не ослепну?

— Нет. Вы пришли вовремя. Процесс абсолютно обратимый.

Капец… То есть… Писец…

Что, правда?

— Я не ослепну? Это ошибка?

Ещё не верю, но сердце уже почти выпрыгнуло из груди.

— Я вполне понимаю, почему коллеги ошиблись, - продолжает профессор. - Поставили диагноз по результату, а не по механизму. У них нет нашего оборудования. И - у вас очень редкий случай.

— То есть… я здоров?

Резко вскакиваю на ноги. Голова немного кружится. От радости!