Книга Последняя любовь капитана Громова, страница 79 – Лина Филимонова

А сейчас она сидит рядом. Сжимает мою руку. И мне хорошо…

Имею ли я право на это “хорошо”? Не знаю. Может, это эгоистично. Но… сейчас так.

Сегодня я разрешаю себе забыть обо всем и просто наслаждаться жизнью.

— Тебе не скучно? - спрашиваю Ингу.

— Нет, что ты. Мне нравятся твои друзья.

— И Пашка Кабанчик с его шуточками?

— Он мой родственник!

— Точно… Хочешь, уйдем?

Инга пожимает плечами.

— Ты выглядишь таким счастливым. Тебе хорошо с ними.

Да. Мне офигенно. Особенно, после того, как я все рассказал.

— Они никуда не денутся, - говорю я. - А ты…

— Я тоже никуда не денусь.

— У тебя месяц на размышления.

— Он мне не нужен, - снова повторяет Инга.

— Кстати, с нашего балкона открывается офигенный вид на закат… Погнали?

— Погнали! - отзывается Инга.

Мы прощаемся со всеми.

— Кстати, твой трюк сработал, - говорю я Марусе.

— Что, подорвался, когда увидел? - смеётся она.

— Ага. Так накрыло, что чуть на мотоцикле не погнал. Зимой. В одной косухе.

— Вы о чем? - не понимает Инга.

— О фотках с Витей Енотом, которые я выложила в чат, - объясняет Маруся.

— Я и забыла….

Конечно, я бы и без них вернулся. Я постепенно созревал для этого. Но Марусин волшебный пендель здорово придал мне ускорения!

* * * *

— Завтра я покажу тебе все самые красивые места Сочи, - говорю Инге, когда мы располагаемся на балконе, заказав в номер легкий ужин и укутавшись в пледы.

— Мне кажется, это - самое лучшее место в Сочи, - восхищенно выдыхает она глядя на открывающуюся панораму, подсвеченную малиновым закатным солнцем.

— Лучшее место там, где ты.

Инга улыбается. Я обнимаю ее.

— Эту ночь я хочу провести здесь, с тобой вдвоём. А потом поедем к моим родителям, хорошо?

— Тут так классно! - восклицает Инга. - Плюс семнадцать в декабре. Зелень, солнце, море… Просто рай. Ты здесь родился?

— Ага.

— Обалдеть. Все мечтают поехать на море, а ты жил здесь с детства…

— И уехал. Многие уезжают, особенно молодежь. Хочется какой-то другой жизни. Больших городов, возможностей, движа.

— Наверное, многие потом возвращаются.

— Да. Особенно к старости.

Я вспоминаю ту картинку, которую нарисовал себе раньше. Мы с Ингой, когда состаримся, переберемся на море. К нам будут приезжать внуки и, может, даже правнуки…

Сбудется? Не знаю.

* * * *

— А вот и мой дом. Видишь вон то окно на втором этаже?

— Ага.

— Это моя комната. Мальчишкой я сбегал на ночные гулянки, вылезая по веткам груши.

— Они же тонкие!

— Это новое дерево. То, старое, засохло. Оно было мощным и раскидистым, лазать по нему - одно удовольствие.

Я вижу, что Инга волнуется. Для этого вообще нет причин!

— Ты очень понравишься маме с папой.

— А вдруг нет?

— Глупышка. Это невозможно.

Я открываю дверь.

— Здравствуйте….

— Какая вы красивая! - восклицает мама.

Инга смущенно улыбается.

— Что же вы стоите в прихожей? Проходите к столу!

— Да мы не голодны…

— А это неважно, - шепчу я на ухо Инге. - От мамы ещё никто не уходил, не перепробовал все ее фирменные угощения.

— Мама, папа, это Инга.

— То есть ты собрался к ней, а она прилетела к тебе?

— Ага.

— Хорошо, что вы не разминулись!

— Чудом.

— Чудо - это прекрасно. Чудеса нам как раз очень нужны…

Инга

— Попробуй варенье из зеленых грецких орехов.

Я пробую.

— Вкуснятина! И они совсем мягкие…

— Молодые, молочные. Я их сначала вымачиваю, - рассказывает мама Бориса, Марина Антоновна.