Книга Последняя любовь капитана Громова, страница 26 – Лина Филимонова

Пожалуй, до сих пор, несмотря на солидный возраст, самый авторитетный байкер и вообще очень уважаемый чувак.

— На морковь.

— Сечешь в овощах, - отвечает Варлам.

Берет очередную морковную палочку, макает в соус и отправляет в рот.

— Сырая? - не унимается Пашка.

Варлам кивает.

— Ты на диете, что ли? В зожники подался?

— Это называется Пэ Пэ, - со знанием дела произносит Константин по кличке Кошак.

— В смысле: Полезное Питание? - уточняет кто-то.

— В смысле: Потеряли Пацана.

— Или Полный Писец.

Парни упражняются в расшифровке аббревиатуры.

А Варлам спокойно отвечает:

— Да, я на диете, подался в зожники и у меня Пэ Пэ. Ещё вопросы?

И продолжает невозмутимо хрустеть морковкой.

— Вкусно? - спрашивает Михаил с предсказуемой кличкой Медведь.

— Вполне.

— А что за соус?

— Кунжутный.

— Ясно.

Общий разговор идет дальше, парни пьют пиво, многие - безалкогольное, потому что за рулем. Едят острые крылышки, картошку фри, сырные палочки и разных там жареных креветок.

Пашка самозабвенно стучит о стол сушеной воблой, а потом зверски рвет и смачно жует ее, запивая пивом. За рулем я, так что он кайфует по полной.

Варламу приносят салат.

Пашка вгрызается в острое куриное крылышко. И сочувственно смотрит на своего старого друга.

— Тебя что, Яна на диету посадила? Меня Маруся тоже пыталась. Говорит, я много жру жирного, жареного и соленого. Ну, жру. Не ботву же жрать в самом деле…

— К ботве привыкаешь, - философски изрекает Варлам.

И жует листья салата.

— Хищник должен жрать мясо!

— Ага. Отварное. Чтобы холестерин на сосудах не откладывался и тебя инсульт не херакнул.

— Да Маруся сама меня будет стебать, если я на ботву перейду.

— Маруся - мудрая женщина. А ты раздолбай.

— Маруся - моя звезда форева!

Пашка уже прибуханный. А в таком состоянии его обычно тянет на романтик. Сейчас начнет звонить своей жене и признаваться в любви. В лучшем случае. В худшем может купить целиком какой-нибудь цветочный ларек и притаранить домой.

— Лучшее, что ты можешь сделать для своей звезды, это следить за своим здоровьем, - изрекает Варлам.

— Чего? - не понимает Пашка.

— Я вот пару месяцев назад лежал в больнице…

— Ну выписался же. И снова огурцом! - перебивает его Пашка. - Ты ещё ого-го мужик! Все мы ого-го коняки.

Пашка чуть ли не бьет себя пяткой в грудь.

А Варлам смотрит на него своим фирменным взглядом, от которого даже матерые уголовники начинают заикаться и делать реверансы.

Пашка затыкается. А Волчара продолжает.

— Лежал я в больнице, слушал врачей, которые прогнозировали всякое. И думал: не хочу, чтобы моя Зайка возилась с инвалидом. Чтобы слюни мне вытирала после инсульта.

— Кто ж хочет…

— А ведь так обычно и бывает. Мы раньше ломаемся. Женщины выносливее, да и привычки у них здоровее. Ясное дело, когда-то придет последний рубеж. Но в наших силах дожить до этого момента бодрыми и не обременять любимых своими болячками.

Варлам замолкает. За столом повисает тишина. Не напряженная, а такая, философская. Для размышлений.

И в этой тишине слышно, как Пашка отодвигает от себя тарелку с острыми жареными крылышками. И машет официанту.

— Эй, гарсон. Мне тоже ботвы принеси. Вон той. С кунжутным соусом.

— И мне, - присоединяется Медведь.

— Всем - ботвы! - по-гусарски машет рукой Костя Кот.