Книга Заболеть на всю жизнь тобой..., страница 35 – Надежда Жирохова

— Давай мы вечером поговорим.

Она как-то странно смотрит на меня, но я и сама, если честно, понимаю, что веду себя глупо. Вроде бы все, как всегда, только я не нахожу себе места. Каждый раз, когда Клим приезжает в этот дом, я караулю его машину, стоя у окна. Пытаюсь не смотреть, но ничего не получается. Я им отравлена, порабощена. В последние дни мысль о привороте барабанами стучит в моей голове и никакой здравый рассудок не может приказать ей заткнуться.

— Диан? А что ты знаешь о той легенде?

— Ты о чем? — Сестра все-таки проходит в комнату и садится на кровать.

— Ну о той, из старого дома?

Если она и удивлена моему вопросу, то виду не подаёт.

— То же, что и все. Девушка выпрыгнула из окна, потому что родители были против ее отношений с бедным рабочим. А что? Почему ты вдруг об этом вспомнила?

— Да так, интересно стало, в интернете об этом не пишут ничего. Ну, а если там с парнем переспишь в этой комнате, что тогда?

Я отпускаю взгляд на свои ноги и нервно закусываю губу. Еще не хватало, чтобы сестра задумалась о моем психическом состоянии.

— Ну, вообще, по легенде говорится, что тогда они разделят на двоих ее грех. Но я, если честно, не понимаю, зачем тебе все это, дом скоро снесут, стоп… ты что со своим Егором там? Дана, чем ты думала?

Ну не скажу же ей, что это был не Егор. Она тогда, вообще мне доверять перестанет.

Я подъезжаю к городской библиотеке и, припарковав машину, выхожу. Типично для женщин верить во все эти сказки и легенды, и я бы не отнесла себя к их числу, но питала надежду, что кто-то опровергнет всю эту историю.

— Здравствуйте, — произношу я, завидев женщину, на вскидку, лет сорока пяти, с пучком на голове и очках на переносице.

— И тебе, здравствуй! Читальный зал свободен, подсказать, что-нибудь?

Я мыкаюсь, переступаю с ноги на ногу и довольно глупо себя ощущаю.

— Да, я хотела спросить, есть ли у вас что-то по легенде нашего города с тем старым домом? Я доклад на эту тему пишу.

Она смотрит на меня многозначительно, как будто проверяет в своем ли я уме.

— Нет такого материала, к сожалению, нет. И я бы вам советовала забыть эту историю.

— Почему? Вы что-то знаете о ней?

— Давайте я сделаю чай, а вы пока проходите, вон за тот стол у окна.

— Моя мать рассказывала мне, что это была обычная женщина, которая не смогла справиться со своими страхами и сама определила свой путь. Бог нам дает одну жизнь, а вот распоряжаться ей должен каждый сам, на своё усмотрение, — говорит она, делая маленький глоток из фарфоровой чашки, — она не справилась, сломалась и выбрала самый легкий путь, не познав все прелести жизни. Любовь бывает разная, для кого-то больная, для кого-то самая счастливая, главное понимать, разрушить все всегда легче, чем построить что-то новое.

— То есть, не было никакого греха? — Понимаю, что веду себя эгоистично и жду, когда она подтвердит мои слова, ничего не могу с собой поделать.

— У каждого есть свои грехи, девочка. Главное вовремя их распознать. Вот ты сейчас сидишь, трясешься вся, обсуждая эту женщину, хочешь списать свой грех на нее, ждешь, что она оправдает твои поступки, но не понимаешь, что в первую очередь нужно разобраться в себе.

Повисает молчание. Она пьет чай маленькими глоточками и задумчиво смотрит в окно. Я же пытаюсь переварить все вышесказанное. Мне нужно время, чтобы все уложить в своей голове. Понять, что она имела ввиду, а переспрашивать и просить все разжевать, как ребенку, не хватит смелости.