Книга 365 дней в твоей постели, страница 86 – Валентина Кострова

Вздохнув, иду умываться, а после этого ползу в свою комнату. Падаю на кровать. Усталость из-за работы сразу накрывает с головой. Переворачиваюсь на бок, накрываю себя одеялом, напоследок решив заглянуть в групповой чат однокурсников. Там непривычное ночное оживление.

Пытаюсь вчитаться в переписку, не улавливаю смысл. Все перебивают друг друга, строят какие-то домыслы. Единственное понимаю, что кто-то пострадал и сейчас в больнице. Робко пишу «что случилось?», на меня тут же обрушивается поток информации, который заставляет задохнуться. В висках истерично бьется мысль: Никита пострадал. И потом на меня накатывает ошеломляющее откровение — это дело рук Амаля.

С утра еду в университет, стойко высиживаю все пары, даже умудряюсь отработать пропуск некоторых дисциплин, подойдя к педагогам. В чате вялотекущая переписка, но утром Никита отметился. Написал, что с ним все хорошо, выдал явки и пароли, где его можно навестить.

Я испытаю облегчение. Если написал, значит живой, значит, в сознании и его жизни ничего не угрожает. Со мной никто не хочет ехать после пар, причины у всех разные, но кое-кто обмолвился, что мне стоит побыть наедине с Никитой. Какие все понимающие, все почему-то думают, что мы встречаемся. Это далеко от правды. Очень.

В больницу прибегаю в часы посещений. Меня никто не останавливает, в пакеты не заглядывает. В коридорах многолюдно, родственники и больные сидят на кушетках, болтают, смеются. Нет угрюмой атмосферы. Заглядываю в палату. Она на четыре человека. Никиту обнаруживаю полусидящего возле окна с телефоном в руках. Увидев меня, сразу расплывается в лучезарной улыбке и откладывает мобильник в сторону.

— Привет, — от его бодрого голоса и в целом здорового вида на душе тепло. Удручает только то, что нога зафиксирована в такой же конструкции, как когда-то моя. Дежавю.

— Как ты? — подхожу к Никите, достаю пачку сока, шоколадки, яблоки и выкладываю на тумбочку.

— Все хорошо, — тянется за шоколадкой. — Я рад, что ты пришла.

— Что врачи говорят? — присаживаюсь на табуретку.

— Через пять дней сделают операцию, потом обещают, что буду скакать горным козлом.

— Мне нравится твой оптимизм.

— А чего печалиться, сам виноват, что попал в такую ситуацию, но буду подстраиваться. Преподы уже скинули мне задания, некоторые обещали прийти в больничку и принять у меня тут зачет, некоторые уже добродушно поставили автоматом. Экзамены сдам позже, не горит. У тебя как дела?

— Готовлюсь к экзаменам, устроилась на подработку, — неохотно отвечаю, замечаю недоуменный взгляд парня.

Для него я сестренка богатого брата. Усмехаюсь. «Братец» вот уложил моего друга на больничную койку и вряд ли его там мучает совесть. Вот зачем так поступать? Ведь понимает, что подобное не изменит моего отношения к нему. Я ведь из-за этого еще больше отстраняюсь и понимаю, что Амаль мне не пара.

— Брат решил, что я должна самостоятельно себя обеспечивать, но руку на пульсе держит, — улыбаюсь, вспоминая, как меня возле кафе ждали.

— Суровый у тебя брат, но мудрый.

Мы еще некоторое время болтаем о чепухе, смеемся над студенческими шутками. Я скидываю Никите лекции, которые нам дали в электронном формате, прощаюсь и ухожу, пообещав, что еще заскочу. По себе знаю, что в больнице пробудет минимум две недели.