Книга Дикий соблазн, страница 44 – Тата Кит

Как пуля в голове пронеслись воспоминания о том, что было до того, как я уснула.

Ваня, Герда, кухня, мы держимся за руки…

— Нет-нет-нет! — шептала я едва слышно.

А если всё зашло дальше? А если всё зашло слишком далеко? Что, если я обманываю себя и чего-то не помню?

— Дура! Дура! Пьяная дура! Тупая курица! — я нервно выпутывалась из пледа, запутавшегося в моих ногах.

Надеясь на лучшее, ощупала себя. Немного стало легче от того, что я хотя бы в одежде.

Но менее тупой пьяной курицей я себя от это чувствовать не стала.

В заднем кармане джинсов хотела найти телефон, но поняла, что на мне нифига не джинсы. На мне… Что это на мне? Какие-то балахонистые штаны.

Вспомнила, как Ваня мне их дал. Мысленно поставила ещё одну галочку в свою пользу, когда мозг подкинул картинку того, как я надевала их одна и самостоятельно.

Уже хорошо.

Стоило только встать на ноги, как меня покачнуло от нахлынувшего головокружения. К пересохшему горла подкатила тошнота. Пришлось замереть и дать себе время прийти в норму.

Я осмотрелась. И без того помня и понимая, что я не у себя дома, я всё ещё с ужасом посмотрела по сторонам. Здесь не было почти ничего. Лишь светлые стены, на одной из которых висел телевизор, пустой стеллаж вдоль другой стены, маленький диван, на котором я спала, журнальный столик и гитара, приставленная к стене.

Пальцы кольнуло такое знакомое, но давно забытое ощущение — я на ней играла. С ума сойти! Сто лет этого не делала, думала, что уже забыла и…

Чертово вино!

Зачем я поперлась на эту остановку? Почему не вызвала такси, как делала обычно?

Какой позор!

Что подумает Дима? Что подумает этот парень — Ваня? Как я своей семье в глаза смотреть буду?

— Дура! — выругалась я тихо в очередной раз.

Может, ещё ночь? И у меня есть шанс вернуться домой и сделать вид, что мы просто с Катей засиделись?

Нащупала в кармане штанов телефон и, вынув его, посмотрела на время.

Семь утра…

Всё пропало!

Зашла в нашу с Димой переписку в надежде на то, что я не настрочила ему никакой ереси.

Облегченно выдохнула.

«Я здесь. Ты там и без меня хорошо справляешься» — гласили последние сообщения мужа, что он отправил мне ещё вчера поздно вечером.

Ещё два от него, которые были отправлены ночью и удалены, я в расчёт не беру.

Если он остался там, то мне нужно успеть хотя бы раньше него оказаться дома.

Сжав телефон в кулаке, я пошла на свет. В прямом смысле. Я увидела, как горел свет в одной из комнат этой квартиры.

Боясь что-то упустить, озиралась по сторонам. Взглядом нашла дверь на выход. На почти пустой вешалке виднелась моя куртка, которую кто-то любезно повесил на плечики.

Рецепторов коснулся запах кофе, но я прямой наводкой шла к своей курте, чтобы уйти отсюда как можно скорее.

— Привет, — поприветствовал меня ровный и спокойный голос совсем рядом.

Крупно вздрогнув и даже подпрыгнув на месте, я резко повернула голову в сторону комнаты, где горел свет. Это была кухня. А в ней с кружкой в руке, подпирая кухонный гарнитур задом, стоял… «филяй», мать его!

Парень с обнаженным торсом, взъерошенными после сна волосами и неприлично низко сидящими черными спортивными штанами смотрел на меня с лёгкой улыбкой и, похоже, ждал хоть какой-то ответной реакции.

Я отодрала взгляд от невнятной татуировки, что была на ребрах под сердцем и с уверенным, но, знаю точно, помятым лицом, постаралась сделать вид, что я всё ещё взрослая, которая не сбегает, а культурно откланивается.