Книга Две сестры, страница 110 – Катрин Уайдс

Ведь сейчас самое страшное, о чем думала Алекс — Ною нужна мать, которой не было рядом с ним.

Алекс вышла из клиники, остановившись у ворот. Капли дождя смешивались со слезами.

Ей не хватало смеха сестры, ее настырности, а порой и грубости, а Ною нужна была мама.

Алекс не знала, как быть.

С мрачными мыслями она села в машину. Ей захотелось почувствовать чье-то плечо и с кем-то поговорить.

В голове всплыл образ Макса. Алекс не знала, что чувствует.

Несколько месяцев назад она оттолкнула его от себя, и больше он не пришел к ней.

Алекс понимала, что сама все разрушила, и единственные, кто немного держал ее на плаву — малыш Ной и дед Питер.

Больше у нее никого не осталось.

Джо чувствовала, что ее душа блуждает во тьме.

Каждый день, каждый час, каждую секунду.

Все мысли смешались с событиями прошлого, настоящего и будущего, которое, скорее всего, никогда не наступит.

Лекарства, врачи, разговоры, терапия не заканчивались. Она понимала, что ее гнев и презрение — лишь следствие пережитого ужаса, но кошмар не отступал.

Снова и снова Джо переживала ту страшную неделю в плену и не могла отпустить ее. Образ Ганса тенью стоял над ней, и ей хотелось одного — сжечь его.

Его смерть не оставила ее. Ей казалось, что он придет за ней, пусть и был давно мертв.

Стены клиники не уберегут ее от возмездия. Тени пугали ее, как и темнота. Холод вводил в изнеможение, а мысль о новой зиме заново пробуждала паранойю.

Но время способно исцелять, пусть и не полностью.

Есть такие шрамы, которые не сможет исцелить ни одна терапия.

Когда Джо осознала, что Алекс ни в чем не виновата, пришло понимание: во всем, что она делает и в том, что с ней случилось, виновата не судьба, не злой рок, не Ганс, а она сама.

Джо возвращалась к жизни, но чувство вины только нарастало.

Она едва не убила себя, своего сына, хотела навредить Алекс.

Ее сестра — единственный свет, спасший ее от жестокости мира.

Когда Джо думала о ней, к глазам подступали слезы.

Как сейчас живет ее сестра? Как поживают бабушка и дедушка? Удалось ли им пережить смерть Евы? А ее сын? Алекс назвала его Ной.

Джо не хотела его рождения, мечтала избавиться, а сейчас представляла этого мальчика, понятия не имея, какой бы матерью была.

Джо хотела на свободу.

Слишком много времени она потеряла в душных стенах клиники.

Доктор Дэниэл Харисс лично лечил ее, тратил свое время.

Интересно, откуда у Алекс появились деньги на такое дорогое лечение? Они ведь едва сводили концы с концами.

Джо замыкалась. Пусть агрессия и желание навредить себе и другим исчезли, она не знала, как выразить свою боль и чувства, что каждый день одолевали ее.

Тогда помогло творчество. Особая методика доктора Харисса — рисование, музыка, садоводство.

Она рисовала свой страх и свою боль, играла на клавишах свою печаль, а в растениях училась взращивать что-то новое.

После того случая Джо больше не видела Алекс.

Несколько раз сестра приезжала в клинику и хотела встреч, но Джо отказывала. Она не могла простить себя за свои поступки.

Было проще выкинуть из памяти ту, кто спас ее от самой себя.

Джо перестала считать дни. Ориентировалась лишь по погоде — весна, лето, осень, зима, затем снова весна, лето, осень.

Столько оказалось потеряно, а доктор Харисс хвалил ее, говорил об успехах, пытался влезть в прошлое, в которое Джо больше никого не пускала.