Книга Развод в 45. Моя новая весна, страница 58 – Лея Вестова

— Честный, — сказала я наконец. — Мне нравятся вещи, которые не притворяются. Старый комод, который носит на себе следы времени. Живые цветы, которые вянут, но пахнут по-настоящему. Простая еда, приготовленная с душой.

— И люди тоже?

— И люди тоже.

Мы помолчали. Между нами повисла тишина, наполненная недосказанностью. Я чувствовала, что Иван хочет что-то сказать, но не решается. А я хотела сказать ему о своих чувствах, но не знала, как начать.

— Екатерина, — наконец произнес он, и в его голосе была какая-то особенная интонация. — Можно я вас кое о чем спрошу?

— Конечно.

— Вы... вы счастливы? Сейчас, в этой жизни?

Вопрос был неожиданным, но ответ у меня был готов.

— Да. Очень счастлива. А вы?

Он долго молчал, глядя на закатное небо, окрашенное в нежные розовые тона.

— Знаете, после смерти Марины я думал, что счастье для меня закончилось навсегда. Что максимум, на что я могу рассчитывать, — это спокойная старость без особых потрясений. А потом появились вы...

Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах то, что так долго ждала увидеть.

— И все изменилось. Я снова начал просыпаться с желанием жить. Стал планировать не только завтрашний день, но и следующий месяц, следующий год. Потому что знал — вы будете рядом.

Сердце екнуло и забилось чаще. Вот оно, признание, которого я ждала.

— Екатерина, — продолжал Иван, и теперь он смотрел мне прямо в глаза. — Я не хочу торопить вас. Понимаю, что вы пережили много боли, что вам нужно время, чтобы зажить. Но я хочу, чтобы вы знали... Мне хорошо с вами. Так хорошо, как не было уже много лет.

Он протянул руку и осторожно накрыл мою ладонь.

— Я хочу быть с вами. Не только как сосед, не только как друг. Я хочу просыпаться рядом с вами, засыпать, держа вас за руку, делить с вами и радости, и печали. Но только тогда, когда вы будете готовы. Когда ваше сердце окончательно заживет и сможет снова любить.

Его слова были простыми, без высокопарных фраз и красивых метафор. Но в их простоте была такая искренность, такая глубина чувства, что у меня перехватило дыхание. Это было именно то, что я хотела услышать. Именно так, как я хотела это услышать.

— Иван, — сказала я тихо, — мое сердце уже зажило. И ты... ты стал мне очень дорог.

Он замер, не сразу поняв смысл моих слов.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что ты мне дорог. Очень дорог. И что я тоже хочу быть с тобой.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. А потом Иван поднялся с кресла, обошел столик и опустился на колено рядом с моим креслом. Взял мои руки в свои и поднес к губам.

— Катя, моя дорогая, — прошептал он. — Я так долго этого ждал.

— И я ждала.

Он встал и осторожно притянул меня к себе. Я поднялась с кресла, и мы оказались очень близко друг к другу. Его руки легли мне на талию, мои — на его плечи. Мы стояли так, глядя друг другу в глаза, и между нами было столько нежности, столько понимания, что казалось, весь мир сжался до размеров этой веранды, этого момента.

— Можно я тебя поцелую? — спросил он тихо.

Вместо ответа я сама поднялась на цыпочки и коснулась губами его губ.

Это был не первый наш поцелуй — тот, зимний, был импульсивным, неожиданным. А этот был осознанным, полным. В нем было все — нежность, страсть, обещание, признание. Мы целовались долго, забыв о времени, о месте, обо всем, кроме друг друга.