Книга Развод в 45. Моя новая весна, страница 54 – Лея Вестова

Странно, но я не чувствовала ни радости, ни волнения. Только спокойное удовлетворение от того, что справедливость восторжествовала. Эти деньги были моими по праву. Я их заработала — годами труда, терпения, самоотречения.

Вечером мы с Иваном отметили окончание судебного процесса. Он принес бутылку хорошего вина, я приготовила утку с яблоками — то самое блюдо, которое когда-то готовила для Петра. Но теперь оно ассоциировалось не с прошлым, а с настоящим. С этим домом, с этим человеком, с этой новой жизнью.

— За справедливость, — сказал Иван, поднимая бокал.

— За свободу, — ответила я.

Мы чокнулись, и в звоне стекла слышался звон закрывающейся двери. Дверь в прошлое захлопнулась навсегда. А дверь в будущее распахнулась настежь.

— Знаете, — сказала я, отпивая вино, — я думаю, это были лучше потраченные деньги в моей жизни.

— Какие деньги?

— Те, что я заплатила Орлову. За развод, за раздел имущества. Триста тысяч за свободу — это очень дешево.

Иван улыбнулся.

— А я думаю, вы эту свободу заработали сами. Своим мужеством, своим решением не сдаваться. Адвокат только помог оформить то, что вы уже добились.

Он был прав. Свобода не покупается за деньги. Она завоевывается. И я ее завоевала.

Я сидела в мастерской, полностью поглощенная работой над секретными механизмами старинного бюро, когда снаружи раздались крики. Голоса были злые, истерические, но я не обратила внимания — весна будила не только природу, но и соседские страсти.

— Да отпустите меня! Я ничего не делал! Это произвол! — вопил кто-то на улице таким знакомым тоном, что я невольно подняла голову.

Этот голос... Я его точно где-то слышала. Слишком он был характерным — высоким, надрывным, с интеллигентскими интонациями.

— Тихо, гражданин! Не сопротивляйтесь! — командовал другой голос, властный и спокойный.

— Да вы понимаете, с кем имеете дело? Я профессор! У меня научная степень! Я требую адвоката! — первый голос сорвался на визг.

И тут я поняла. Кровь застыла в жилах. Петр. Здесь. У моего дома.

Я вскочила со стула так резко, что опрокинула банку с растворителем. Жидкость растеклась по столу, но мне было не до этого. Я бросилась к окну, раздвинула занавеску и увидела невероятную картину.

На дороге перед моим домом стояла полицейская машина. Рядом с ней — еще одна, без опознавательных знаков. Двое людей в форме крепко держали Петра за руки, заведенные за спину. Он дергался, пытался вырваться, что-то кричал. Лицо у него было красное, перекошенное от ярости и унижения.

Я распахнула дверь и выбежала на крыльцо.

— Что здесь происходит? — крикнула я.

Петр поднял голову и увидел меня. Его лицо исказилось еще больше.

— Катя! — завопил он, дергаясь в руках полицейских. — Это все ты! Ты во всем виновата! Из-за тебя моя жизнь разрушена! Из-за тебя я потерял все!

Один из полицейских грубо дернул его за рукав.

— Тише, гражданин Волков. Не усугубляйте свое положение.

— Я ученый! Я всю жизнь служил науке! А теперь меня арестовывают как какого-то уголовника! — Петр метался в их руках, как пойманный зверь.

— Заткнитесь, — холодно оборвал его второй полицейский. — И идите спокойно, или мы вас понесем.

Они поволокли Петра к машине. Он продолжал кричать, но слова его становились все более бессвязными. У дверцы машины он вдруг обернулся ко мне и заорал что-то про справедливость, про то, что правда восторжествует. Но его грубо запихнули в салон и захлопнули дверь.