Книга После развода. Право на тебя, страница 91 – Натали Нил

— Позвони завтра. Живая.

Дверь закрылась. Мы остались одни.

Эльдар положил передо мной цветок и сел напротив. Некоторое время просто молчали.

Эльдар смотрел в стол. Я смотрела на протею. Цветок лежал между нами, тяжёлый и неуместно красивый, будто граница.

— Ты знаешь, — сказала я, наконец, убирая её на край стола, — я семь лет не позволяла себе думать о тебе. Специально. Методично. Так вырезают опухоль — чисто, по краю, чтобы не осталось ничего.

— Знаю.

— Не знаешь, — я подняла взгляд. — Ты знаешь факты. Но что это такое — просыпаться каждое утро и первым делом напоминать себе, что тебя больше нет — этого ты не знаешь.

Эльдар не ответил. Только желваки под кожей.

— Даша сказала тебе, что я потеряла ребёнка, — я провела пальцем по краю кружки. — Знаешь, что было самое страшное? Я не знала. Я даже не успела испугаться. Не успела захотеть. Или не захотеть. Я не придумывала имя, не строила планы на коляску… Просто — проснулась, и его уже не было.

Эльдар замер.

Тишина.

Я посмотрела ему в глаза.

— Если бы я знала — я бы наплевала на всё. На твоего отца, на угрозы, на заявление. На всё. Я бы сохранила этого ребёнка. Любой ценой. А я даже не успела его полюбить...

Эльдар встал. Подошёл к окну, встал спиной ко мне. За стеклом — уже тёмный двор, жёлтый свет фонарей, голые ветки.

Долго молчал.

— Я никогда никого не любил кроме тебя, Марта. Так бывает. Да, я женился. Но никогда другая женщина не смогла бы занять твоё место. Это было нечестно по отношению к ней, но это правда. Я всего лишь пытался быть рядом. Но это была не ты.

Я смотрела на его напряжённую спину.

— Когда Даша мне про ребёнка сказала... — он не договорил сразу. Помолчал. — Я сорвал повязку с груди. Охрана потом рассказывала. Сам я не помню. Просто что-то внутри выключилось, — он развернулся. — Я думал, знаю, что такое боль. После комы, после всего, что отец мне показал. Думал, дно уже прошёл. А оказалось — нет. Я тоже не успел его полюбить…

В кухне стояла такая тишина, что было слышно, как где-то далеко проехала машина.

Эльдар вернулся к столу. Не сел — встал рядом, оперся руками о столешницу. Смотрел прямо на меня.

— Ты спрашивала — какими словами стереть прошлое. Никакими. Прошлое не стирается. Наш ребёнок был. Твоя боль была. Моя вина была, — он выпрямился. — Я не прошу тебя забыть.

Он замолчал, сжал пальцы на столешнице.

— Я не знаю, как это сказать правильно, Марта.

Вдох.

— Я ничего не прошу… просто хочу быть рядом.

Я смотрела на него долго. На усталость в глазах, которую не спрячешь ни за каким глянцем. На то, как он стоит — не как хозяин жизни, а как человек, которому больше нечем прикрываться.

Хочу ли я, чтобы мы снова были вместе? Горло сжалось, и на секунду стало страшно: если открою рот — голос меня предаст.

— Эльдар, — сказала я, наконец. — Я не знаю, смогу ли.

— Я знаю.

— Я не обещаю ничего.

— Я не прошу обещаний.

Я опустила взгляд на протею.

— Чай будешь?

Эльдар помолчал секунду. И я услышала, как он выдыхает — долго, почти беззвучно. Как человек, который очень долго держал что-то тяжёлое в руках и, наконец, поставил на землю.

— Буду.

Я встала и пошла к плите…

Месяц спустя

— Мам, ну что ты так на меня смотришь?

Мама покачала головой и опустила глаза.

— Наверное, из меня плохой советчик, Марта — мама принялась теребить пальцами край скатерти. — Между вами так много всего было. Я понимаю, что он болел и всё такое… Не знаю, доченька… мне было бы трудно простить хотя бы то, что он женился… Ты не думала, что не случись всё, что случилось, он так и жил бы своей жизнью, а ты своей?