Книга После развода. Право на тебя, страница 64 – Натали Нил

— Да какая любовь? — вырываюсь отчаянно. — Мы давно чужие люди. Кирилл!

Он качает головой — медленно, будто ему очень тяжело. Прочёсывает пятернёй волосы, взъерошивает их. Отступает на шаг.

— Мне так не кажется, Марта. Я попробовал, но... нет. — Голос становится тише, глуше. — Не получается у нас. Всё. Сдаюсь.

Сердце проваливается в пустоту.

Кирилл отступает, качая головой. Я тянусь к нему, пытаюсь взять за руку.

Он отдёргивает её. Резко. Будто мои пальцы могут обжечь.

И это ранит так больно. Так остро. Будто кто-то вонзил нож под рёбра и медленно проворачивает.

Кир разворачивается и идёт в спальню. Широкие шаги, решительные. Я плетусь за ним, спотыкаясь о длинный подол платья.

— Кирилл, послушай...

Он качает головой, не оборачиваясь. Резко открывает шкаф — дверцы разъезжаются с тихим шуршанием. Достаёт огромную дорожную сумку с верхней полки и начинает сбрасывать туда вещи. Рубашки, футболки, джинсы. Движения резкие, злые. Он не складывает вещи — просто кидает, комкает.

Я стою в дверном проёме и смотрю. Не могу пошевелиться, будто окаменела.

Нет сил стоять дальше. Ноги подкашиваются. Возвращаюсь в зал, опускаюсь на софу. Упираю локти в колени и прячу лицо в ладонях.

Из спальни доносятся звуки: шорох ткани, хлопанье дверцы, шаги. Кирилл собирает свою жизнь в сумку. Кусочек за кусочком. И с каждым звуком во мне что-то ломается.

Минут через пять слышу громкий удар — задвинутая дверца шкафа-купе врезается в стоппер. В проёме двери появляется Кир с сумкой в руке.

Я ещё на что-то надеюсь. На чудо, наверное. Поднимаюсь ему навстречу. Шатаюсь — ноги ватные, не держат.

— Кир, подожди...

Он останавливается. Смотрит на меня, и в глазах оглушающая пустота. Та самая, которую ничем не заполнить.

— Мне нужно время, — говорит он глухо, механически. — Не звони. Не пиши. Мне надо обо всём подумать.

Пауза. Тяжёлая, как надгробная плита.

— Знаешь, что самое страшное? Я понял это только сейчас. Ты никогда меня не любила.

— Это неправда! Кирилл... — голос срывается в крик боли.

Он качает головой.

— Правда, Марта. Если и любила, то не так, как его. Я был... заменой, наверное. — Усмехается горько, криво. — Просто ёбаной заменой.

— Что ты несёшь? Это не правда...

— Правда, Марта, — голос становится тише. — И мне надо либо смириться с этим, либо вырвать тебя из сердца. Я не знаю, смогу ли любить за двоих?

Он смотрит на меня ещё секунду и разворачивается. Шаги по коридору, хлопок двери.

Всё.

Я остаюсь одна в пустой квартире.

Тишина наваливается со всех сторон — давит на плечи, грудь, голову. Почему-то трудно дышать.

Прямо в платье и шубе я заваливаюсь на бок на софу. Подтягиваю ноги, обхватываю колени руками. Сворачиваюсь в комок — маленький и жалкий.

Меня снова бросили.

Закрываю глаза и мечтаю, чтобы темнота никогда не заканчивалась. Чтобы можно было раствориться в ней, исчезнуть, перестать существовать. Не чувствовать эту боль.

Из глаза выкатывается слезинка. Горячая. Тяжёлая. Щекочет кожу, скатывается по переносице, падает на ткань софы.

Потом ещё одна.

И ещё.

Меня бросили...

Снова.

Месяц спустя

КТ-снимок на огромном мониторе — чёткий, послойный. Грудная клетка, срез на уровне пятого межреберья. Вижу тёмное пятно в нижней доле левого лёгкого — округлое, с неровными краями. Подозрение на абсцесс. Надо дренировать. Под контролем УЗИ, может, торакоскопически, если не пойдёт консервативно.