Книга После развода. Право на тебя, страница 6 – Натали Нил

— Стоп! Есть электрическая активность... организованный ритм! Пульс пошёл! Давление растёт... 56/38... 64/42... 72/45. Держится!

Выдыхаю. Вот так, Эльдар Идрисов. Нечего мне тут статистику портить.

Смотрю в открытую грудную клетку. Сердце сокращается — слабо, но ритмично. Бьётся.

— Смена перчаток, — бросаю тихо, будто боюсь спугнуть слабую надежду.

Сестра меняет перчатки на новые стерильные.

— Продолжаем. Руслан, диафрагма?

— Ещё три шва.

— Заканчивай быстрее. Мне нужна пуля.

Пока он работает, осторожно пальпирую нижнюю долю левого лёгкого. Вот она. Твёрдая, инородная. Делаю небольшой разрез — буквально полтора сантиметра.

— Москит.

Захватываю металл, аккуратно извлекаю. Деформированный кусок свинца. Операционная сестра подносит контейнер, пуля падает в него с глухим звуком.

— Кровотечение точечное, — констатирует Руслан.

— Коагуляция. Два шва. Проверка герметичности.

Анестезиолог увеличивает давление на вдохе. Заливаем физраствор в плевральную полость — поверхность лёгкого спокойна, пузырьков нет.

— Чисто. Дренажи оставляем. Временное закрытие. Стерильная плёнка, — протягиваю руку.

Сестра подаёт прозрачный материал. Аккуратно укладываю его поверх лёгкого и диафрагмы — защитный барьер до второго этапа. Под плёнкой — красное и живое, то, за что мы сражались.

— Сводим края. Редкие швы.

Руслан берёт иглодержатель.

— Давление 82 на 50. Газообмен стабилизируется, — в голосе анестезиолога впервые звучит облегчение. — Сатурация 94. Держим, коллеги! Вы молодцы, мальчики и девочки.

— Когда второй этап? — спрашивает Руслан.

— Часов через восемь. Пусть согреется и коагуляция восстановится. Пока в реанимацию.

Эльдара снимают со стола. Каталка мягко трогается. Тихий шелест колёс по линолеуму — единственный звук, который сейчас имеет значение. Двери смыкаются. Белый свет снова становится просто светом.

Вот и всё. Опускаю плечи — только теперь замечаю, как они налились свинцом, как отпускает нечеловеческое напряжение.

— Фу-ух, Марта, — Руслан снимает перчатки и маску, усмехается. — Напомни мне никогда с тобой не заедаться.

— Чего это? — стягиваю перчатки и улыбаюсь коллеге.

— Это ж надо так его по грудине врезать, что сердце пошло. Ты страшнее дефибриллятора будешь.

Он кладёт руку мне на плечо, притягивает к себе:

— По кофе, коллега? Можно и с коньячком по такому поводу.

— Да, давайте. Я сейчас подойду. Только без коньячка. Нам ещё с ним работать.

— Вам сегодня с молоком или сливками, Марта Игоревна? — Рита тоже улыбается с облегчением.

— Со сливками. Без сахара.

Рита кивает, берёт под руку Руслана и утаскивает его из операционной.

Сестра приступает к уборке, а я тянусь к тележке и забираю контейнер с пулей. Это по праву мой трофей. Никто его не получит.

В ординаторской приятно пахнет крепким кофе. Опускаюсь в огромное кожаное кресло. Сажусь на подогнутую ногу.

— Держите, Марта Игоревна, — Рита всовывает мне в руки чашку с поднимающимся дымком.

— Ты его знаешь?

Руслан сидит напротив, широко расставив ноги. Он обхватил двумя руками свою кружку и сморит на меня умными карими глазами поверх неё.

— Кого?

— Того, кто «сволочь».

Усмехаюсь.

— Да. Когда-то были… знакомы.

Руслан хмыкает.

— Ну и друзья у тебя, Ларина.

— Палычу отчитался? — меняю тему разговора.