Книга После развода. Право на тебя, страница 52 – Натали Нил

— Я никогда не вру. Ты всегда выглядишь охрененно. У меня окно, так что я в полном твоём распоряжении. Погоняю так, как тебе нужно. К концу будешь меня ненавидеть.

Мне нравится Марат. Я долго выбирала себе тренера, присматривалась, как кто ведёт тренировки. Он никогда никого не касался. Ни разу. Всё показывал на себе: как держать штангу, как ставить ноги, как дышать. Даже когда поправляет — только жестом, словом. Марат уважает границы, поэтому я и хожу к нему.

— Давай начинать, — говорю я. — Супер-силовая. Без пощады.

Марат кивает, глаза загораются азартом.

— Как прикажешь, док.

И начинается ад.

Приседания со штангой, румынская тяга, жим ногами, тяга верхнего блока, жим гантелей лёжа, разведения, французский жим — всё подряд, без передышек, каждый подход длиннее минуты. Музыка в ушах орёт, пот заливает глаза, мышцы вопят от усталости и пекут огнём.

Марат ходит рядом, считает повторения, подбадривает спокойно, но жёстко:

— Ещё три. Дыши. Не падай. Ты же хирург — ты знаешь, что такое нагрузка.

И я дышу. Сама просила.

Через полтора часа я мокрая насквозь, футболка прилипла к телу, ноги подкашиваются. Последний подход — планка с утяжелением на спине. Руки дрожат, тело трясётся, я еле выдерживаю последние десять секунд.

— Всё, — выдыхаю, сползая на мат. — Убил, — ложусь на спину и разбрасываю руки в стороны.

Марат садится рядом и подаёт бутылку воды, улыбается.

— Ты сама просила. И выглядишь теперь… как воин после битвы. Круто, Марта.

Я киваю, не отвечая. Даже шевелить языком сил нет. Ползу в душ.

Горячая вода смывает пот и напряжение. Мышцы ноют сладко — значит, завтра будет ещё больнее, но сегодня я хотя бы чувствую тело, а не только разбитую душу.

Вытираюсь, одеваюсь, сажусь на лавку в раздевалке и без особой надежды тянусь к сумке, достаю телефон.

Экран загорается. Пропущенный. Один. От Кирилла…

Эльдар

Спальня утопает в полумраке. Тяжёлые шторы задвинуты — свет режет глаза. Тёмные стены, тёмная мебель, всё строго, без излишеств. Так, как я всегда любил.

Руслан склонился надо мной, осматривает повязку. Его пальцы уверенные, точные — руки хирурга.

— И как, док? Жить буду? — говорю хриплым голосом. Грудь ещё побаливает, особенно когда глубоко дышу.

Он долго ломался. Но, как говорится, всех можно купить.

Руслан не отвечает, молчит. Лицо непроницаемое, но я вижу — ему неуютно. Он здесь не по своей воле. Точнее, по своей, но явно не в восторге от ситуации.

Он снимает старую повязку. Я морщусь — кожа вокруг шва чувствительная, каждое движение отдаётся тупой болью. Руслан осматривает рану, обрабатывает антисептиком. Прохладная жидкость неприятно щиплет.

— Жить будете. Заживает нормально, — говорит профессионально. — Но это не значит, что вы здоровы. Ещё неделю постельный режим с походами по дому. Не по ступенькам. И никаких нагрузок.

Ловко накладывает новую повязку. Потом переходит к капельнице. Готовит систему, проверяет, заправляет, устанавливает у изголовья кровати и ювелирно протыкает вену. Всё с покерфейсом.

— Что, док, неприятно тебе быть нанятым персоналом? — усмехаюсь. — Или переживаешь, что Марта узнает?

Руслан, наконец, поднимает взгляд. Карие глаза холодные.

— Я здесь лишь для того, чтобы мой и её труды не пропали даром, — отрезает ровным голосом. — Вы выписались слишком рано. Могут быть осложнения: пневмония, кровотечение… сепсис, в конце концов.