Книга После развода. Право на тебя, страница 30 – Натали Нил

Я даже представить не могу, как мы с Эльдаром... Да нет, мы не поместимся здесь вдвоём. Что за глупости? Мы физически не влезем. И это, очевидно, задумано специально.

До меня медленно доходит — нас поселили раздельно с Эльдаром. Развели по разным комнатам, как чужих людей. Как гостей, которые приехали погостить, а не как мужа и жену.

Эта комната для гостьи. Безликая, несмотря на всю свою показную красоту. Здесь нет ничего личного. Никаких фотографий на стенах, никаких мелочей. Только мебель, люстра, паркет и ковёр.

Медленно оборачиваюсь к Зареме. Хочу задать ей вопрос. Какого чёрта здесь происходит?

Но Зарема стоит в дверях, опирается плечом о косяк, и в её тёмных глазах — откровенная насмешка. Губы красиво изогнуты в улыбке. Она наслаждается моим замешательством. Видит мою растерянность и радуется ей.

— Что-то не так? — спрашивает она вежливо, почти нежно.

Усилием воли не скатываюсь в истерику. Незачем демонстрировать им слабость. Их всех это только порадует.

То, как меня приняли в этом доме, как поселили — это послание. И его нельзя понять по-другому. Здесь, в гнезде родителей Эльдара, наш брак — ничто. Мы для них не муж и жена. Мы чужие люди. Настоящей свадьбы не было. Благословения не было. Нет и принятия.

Я — не невестка. Я — никто. Чужачка.

Выдавливаю улыбку и стараюсь, чтобы голос звучал ровно:

— Спасибо. Здесь очень красиво и уютно.

Зарема усмехается ещё шире, кивает и уходит. Её шаги удаляются по коридору. Дверь закрывается с тихим, но таким громким щелчком.

Руки сами сжимаются в кулаки. Ногти впиваются в ладони так сильно, что, кажется, прорвут кожу. В груди клокочет смесь обиды, злости, унижения.

Я старалась. Господи, ты свидетель, как я старалась! Выбирала платье — скромное, закрытое, правильное. Искала подарок свекрови — дорогой, красивый, со вкусом. Репетировала перед зеркалом улыбку, слова приветствия. Хотела понравиться. Хотела, чтобы меня приняли.

Горло сжимается. Слёзы предательски жгут глаза, но я не позволяю им пролиться. Не здесь. Не сейчас. Не дам им этого удовлетворения.

Подхожу к окну. За стеклом двор, горы вдалеке. Очень красиво. Эльдар говорил правду — это необыкновенное место. Но мне плевать на эту красоту.

Мы должны уехать отсюда. Немедленно. Сегодня же.

Я не останусь в этом доме, где на меня смотрят как на прокажённую. Нахожу телефон и печатаю мужу СМС. Пальцы дрожат, когда набираю: «Эльдар, я хочу уехать. Срочною.» Стираю. Слишком резко. Пишу снова: «Эльдар, нам надо поговорить. Я жду тебя». Отправляю, прежде чем передумать.

Если он не захочет ехать со мной, я уеду одна…

Чем заниматься в чужом доме в комнате, которая больше ощущается, как камера? Горами я уже налюбовалась. Сидеть и ждать, пока Эльдар соизволит прийти? Если он вообще не придёт? Останется в своей комнате, как послушный сын? Снова стало не по себе. Теперь-то мне понятно, почему Эльдар держал в тайне нашу роспись. Да ему и на километр не разрешили бы ко мне подойти с серьёзными намерениями! От этой мысли становится так горько, так плохо. Но становится ещё хуже, потому что приходит мысль ­­— а что сейчас?

А сейчас мне придётся довериться мужу. Надо просто вернуться домой и никогда больше не приезжать сюда. Пусть Эльдар сам в гости ездит, а мне и без этой семейки снобов хорошо живётся.